— А Кричер? — спросил Блэк, но Северус не успел ответить, так как домовик появился сам.
— Хозяин Регулус позвал своего недостойного Кричера! Как я рад, что вы живы! И леди Блэк так ждёт, когда вы проснетесь, и наследник Блэк тоже очень ждёт. Кричер позовет их?
— Ну давай уже, зови! — ответил Регулус.
— Тут вообще много наших, — сообщил Северус, — Барти, Раб, Рей…
В этот момент появился Кричер, держа за одну руку Вальбургу, а за другую Сириуса.
— Мой дорогой мальчик! — выдохнула Вальбурга, упав со слезами на грудь младшего сына, — это чудо! Слава Магии, ты жив!
— Ну что ты, мама, не нужно плакать! Я уже с тобой, всё плохое закончилось, — прошептал Регулус.
— Рег, братишка! Прости меня, что плохо думал о тебе! Ты оказался гораздо умнее и храбрее меня, — сказал Сириус, присаживаясь сбоку на кровать.
— Кто ты и куда дел моего брата Сири? — пошутил Регулус. — Ты тоже меня прости, брат.
— За что? — удивился Сириус.
— Мне нужно было оглушить тебя, похитить и найти хорошего мозгоправа ещё в школе, — грустно сказал младший Блэк, — твоё поведение так явно на это указывало.
— Да что ты тогда мог, — отмахнулся Сириус, — как выяснилось, никто не был виноват, кроме Дамблдора.
— Ментальная коррекция? — поинтересовался Регулус.
— В десять лет на дне рождения Джеймса, — ответил Сириус, — родители, и те не догадались.
— Мальчики мои, оставьте эти грустные воспоминания, — попросила Вальбурга, — у вас теперь вся жизнь впереди!
— Ну уж нет, мама! Этот старый хрен должен заплатить за все! — решительно ответил старший сын.
— Давайте я сейчас ещё раз осмотрю Рега, — вступил в разговор Северус, — потом Кричер принесёт ему лёгкий бульон, леди Вальбурга покормит сына и расскажет ему всё, что произошло, пока его не было. Потом позовёт меня, я дам Регу зелья, и он ещё поспит. Процесс восстановления не будет быстрым, поэтому торопить его не стоит.
Кричер в тот же момент исчез, поспешив на кухню, а Сириус, сжав на прощанье плечо брата, тоже тихонько вышел. Северус наложил несколько диагностических заклинаний и вынес вердикт:
— Состояние внутренних органов хорошее. Мышцы только атрофировались. Будем пить тонизирующее зелье и каждый день относить тебя в термы — парить, замачивать в термальной воде и делать специальный массаж.
— В термы? Мы что, в Италии? — удивился Регулус.
— Что мы, как мы, где мы — это мама тебе сейчас за бульончиком расскажет, — подмигнул другу Северус, — а я пошёл за зельем.
***
После завтрака дети отправились с Бэллой и Розой на пляж. Сил играть в индейцев после утренней зарядки не было, мальчики только болтались в воде и загорали на песке.
— Давайте будем друг другу рассказывать какие-нибудь истории, — предложил Тео.
— Расскажите сказку, чтобы Роза тоже послушала, — попросила Бэлла.
— Тётя, ей ещё и года нет, что она там поймёт! — фыркнул Драко.
— Я расскажу! — сказал Харри, который перечитывал каждую из своих немногочисленных книг много раз и знал их почти наизусть. — Ханс Кристиан Андерсен, «Дикие лебеди». Далеко-далеко, в той стране, куда улетают от нас на зиму ласточки, жил король. У него было одиннадцать сыновей и одна дочка, Элиза… они превратились в одиннадцать прекрасных диких лебедей, с криком вылетели из дворцовых окон и понеслись над парками и лесами.
— Отравить эту королеву нужно было, — вставила реплику Бэлла, — тоже мне, принцы.
— Тетя, не мешайте! — сказал Драко. — Давай, Харри, что там дальше!
— Было раннее утро; когда они пролетали мимо избы, где ещё спала крепким сном их сестрица Элиза… Затем она спустила жаб в прозрачную воду, и вода сейчас же вся позеленела. Позвав Элизу, королева раздела её и велела ей войти в воду. Элиза послушалась.
— Империус, наверное, на нее наложила, — снова прокомментировала Бэлла, — кто бы со здоровой головой послушался, когда явно тёмный ритуал проводится!
— Тётя! Вы опять! — шикнул Драко.
— Все, молчу-молчу, — сказала Бэлла.
И Харри продолжил:
— Элиза послушалась, и одна жаба села ей на темя, другая на лоб, а третья на грудь… но помни, что с той минуты, как ты начнёшь свою работу, и до тех пор, пока не окончишь её, хотя бы она длилась целые годы, ты не должна говорить ни слова. Первое же слово, которое сорвётся у тебя с языка, пронзит сердца твоих братьев, как кинжалом.
— Вот Моргана дала заданьице бедной девочке! — ругнулась Бэлла, — сами тюфяки ничего не сделали, чтобы сестре помочь, а она теперь мучайся.
Драко ничего уже не стал говорить, только укоризненно посмотрел на тётку. Харри же рассказывал дальше:
— И фея коснулась её руки жгучей крапивой; Элиза почувствовала боль, как от ожога, и проснулась … И он посадил её на седло перед собой; Элиза плакала и ломала себе руки, но король сказал: — Я хочу только твоего счастья. Когда-нибудь ты сама поблагодаришь меня!
— Умыкнул король прынцессу, только не знает, что у нее довесок в двенадцать оборотней-птиц, — прокомментировала Бэлла, а Харри, видимо, смирившийся с этим, продолжал как ни в чем не бывало:
