— Мы пока все расходимся, — сказал Рагнок, — я тоже минут пятнадцать-двадцать погуляю, а ты тут переоблачайся.
Оставшись в кабинете один, Дракон открыл левый пакет, внутри которого оказалось еще два пакета — для него и для Харри. Для Монтермара был подготовлен темно-синий костюм, состоящий из брюк, жилета, пиджака и белой рубашки. Черные туфли и черные же носки. Надев все это, он понял, что к костюму прилагался какой-то узкий, но плотный шарфик или платок серебристого цвета в тонкую черную и синюю косую полоску, который был с одной стороны уже и шире — с другой (помнится, он что-то такое видел у китайцев). А еще — манжеты на рукавах рубашки ничем не закреплялись. Но в пакете оставались еще какие-то футляры, которые Дракон не успел открыть. На его счастье, в кабинет вернулся Рагнок.
— Вижу, друг, вас постигли некоторые затруднения, — сказал он веселым тоном и ловко завязал у Монтермара на шее под воротником рубашки галстук (вот как называлась эта полосатая штука), открыл один из небольших футляров и извлек из него какие-то затейливые золотые штучки с синими камнями — как часть кольца на ножке с поворотной планкой.
— Это запонки, — сказал гоблин и показал, как ими закрепляется манжета. Получилось очень красиво, Дракон оценил. Оставались еще два футляра: в одном, Монтермар подумал, золотой браслет, но это оказались часы с надписью Royal London на циферблате, которые носят на руке.
— Часы в магловском мире — показатель положения и благосостояния, — сказал Рагнок, — эти лучшие из английских, но если ты собираешься бывать на стороне людей, стоит заказать швейцарские у гномов, которые сами они и делают под магловским прикрытием и которые считаются в мире самыми статусными.
В последнем футляре оказалась странная конструкция из тонких золотых дужек и темных стекол, которую Рагнок водрузил Дракону на нос и уши и сказал, что это солнцезащитные очки. Потом внимательно осмотрел его с ног до головы и засмеялся, скорее даже заржал как лошадь.
— Что-то не так? — спросил Монтермар.
— Да нет, все отлично, только в этих очках ты похож на главу итальянского мафиозного клана.
— Это что такое? Это плохо?
— В данном случае даже хорошо; уверен, что тетка Харри будет впечатлена.
— А что такое итальянский мафиозный клан?
— Это что-то вроде семейных кланов Борджиа, Колонна, Орсини, но немного по-другому.
— Понял. У тебя есть координаты для аппарации в Литтл Уингинг?
Рагнок достал из шкафа толстенную книгу в мягкой обложке, на которой было написано: «Ежегодный обновляемый справочник координат аппарационных площадок «Вся Англия» 1983 год», и начал её листать:
— Суррей, Суррей, Суррей, Суррей, ага, вот он. Теперь ищем Литтл Уингинг. Да, есть площадка, смотри, вот координаты, а дом 4 на Прайвет Драйв найдешь там сам. Вот тебе папка с отказом в двух экземплярах (один заберешь, один оставишь ей), требуется только подпись тетки, так как именно она опекун, и не задерживайся там, нужно еще успеть в Министерство.
— Спасибо, — сказал Монтермар Рагноку и аппарировал в Суррей.
Три дня назад Петунья Дурсль после ужина сказала своему мужу:
— Вернон, Гарри до сих пор не объявился, у нас могут быть большие неприятности, ты где его оставил?
— В заброшенном парке на лавочке и выбросил. И какие, интересно, у нас могут быть неприятности?
— А если он там умер?
— Если умер, то его бы нашла полиция и весь Литтл Уингинг уже был бы в курсе, такие новости в маленьком городке разлетаются быстро.
— А если он совсем не объявится?
— Так нам же лучше!
— Ты не понимаешь, рано или поздно те люди, что его оставили, узнают, что Гарри у нас нет, а это страшные люди, поверь мне.
— Тогда поступим так. Если кто-то сейчас тебя спросит про Гарри, скажи, что я отвез его к моей сестре Мардж до конца лета, которой понадобилась помощь в питомнике. А с первого сентября мы всем расскажем, что отправили паршивца в младшую школу-пансион для слабых здоровьем детей, скажем, в Плимут, к морю. А потом что-нибудь еще придумаем.
— А если они спросят адрес школы?
— А если, а если… Вот когда спросят, тогда и будем думать, а сейчас я больше не хочу говорить об этом ненормальном, его тут больше нет, и слава богу.
После этого Петунья немного успокоилась, и когда старуха-кошатница Фигг, проживающая неподалеку на улице Глициний, у которой они иногда оставляли Гарри, спросила, отчего совсем не видно «нашего милого малыша», она бодро выдала первую часть подготовленной истории, и старушка, видимо, ею удовлетворенная, посеменила с сеткой кошачьих консервов в сторону своего дома. Но когда сегодня в районе трех пополудни раздался звонок в дверь, подсознательно ничего хорошего она от него не ждала.
