– И почему бы человечеству и не погибнуть? – спорил он сам с собой. – Если в течение долгих веков доказано, что оно не научится и не познает этого, – зачем ему жить? Для новой расы нужно вычистить комнату! Умный садовник способен вырастить совершенный, прекрасный цветок из незначительного и простого семени, – несомненно, это для нас урок о том, что возможно вырастить бога из человека!
Он любовно поглядел на ящичек с маленькими цилиндрами, стоявший открытым перед ним; только что взошедшее солнце упало на них, заставив засиять холодную сталь, и на секунду он вообразил, что они сверкнули пред ним почти зловещим блеском.
«Сила добра или зла? – внутренне вопросил он сам себя. – Кто решает? Если уничтожение зла посредством добра – это добро, тогда это добрая сила; а если уничтожение зла – это зло, тогда она злая сила. Но Природа не делает таких различий – она уничтожает зло и добро вместе одним вздохом. Тогда зачем мне, или кому-либо, предлагать различия? Если зло – всегда превалирующий фактор?»
Он вошёл в свою хижину и через несколько минут снова вышел наружу, одетый в толстую одежду тёмного, землистого цвета, держа в руке толстый жезл со стальным наконечником на манер швейцарского ледокола. Он взял с собой маленькую металлическую коробку, в которую поместил ящичек с цилиндрами, плотно накрыв его крышкой. Потом он положил эту упаковку в корзину, сделанную из грубых веток и полос коры, с прочной ручкой, к которой он привязал кожаный ремень, и закинул всё это за плечи наподобие рюкзака. Затем, оглянувшись ещё раз вокруг, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, он зашагал к склону холма в полностью противоположном направлении от «Плазы». Он шёл быстрым, размеренным, размашистым шагом, и хотя путь пролегал меж причудливых нагромождений камня и упавших глыб, он не задумывался об этих препятствиях, перепрыгивая через них с лёгкостью серны, пока не достиг точки, где начинался отвесный склон, уходящий в невидимые глубины, откуда разносилось блуждающее эхо падающей воды. На этой почти перпендикулярной каменной стене имелись редкие выступы, подобные ненадёжным ступеням сломанной лестницы, по которым он и намеревался спуститься вниз. Зацепившись для начала за верхнюю кромку обрыва, он осторожно спускался дюйм за дюймом вниз, пока его фигура полностью не исчезла, словно потонув во тьме. Когда он исчез, послышался внезапный вскрик, шум будто крыльев, и женщина выпрыгнула вперёд из кустов, где она лёжа скрывалась, – это была Манелла. Днями и ночами она вырывалась во время перерывов в своей работе, чтобы следить за ним, и ничто не могло утишить её беспокойства до настоящего времени, когда она увидела, как он появился у своей хижины и упаковал таинственный ящичек; и тогда она услышала его странный разговор с самим собой о вещах, которых она не могла уразуметь.
Как только он начал восхождение, она последовала за ним, продираясь через жёсткий кустарник и карабкаясь по земле, где её нельзя было заметить; а теперь вся взъерошенная и напуганная, с глазами, полными ужаса, она в отчаянии прильнула к краю бездны. Бесслёзные рыдания сотрясали её горло:
– О, Господь милосердный! Как же мне следовать за ним туда, вниз! О, помоги мне, Пресвятая Дева! Помоги мне! Я должна, должна быть с ним!
Она собрала волосы в тугой узел и плотно обмотала юбку вокруг себя, разыскивая опору для ног. Она заметила глубокую трещину, которая когда-то была пробита потоком воды, она резко рассекала камень, наподобие дорожки; Манелла думала о том, что, вероятно, могла бы попытать счастья здесь, и всё же её голова шла кругом – она почувствовала тошноту и слабость, не было ли разумнее оставаться здесь и ждать возвращения этого безумца, который отважился на одинокий спуск в один из глубочайших каньонов всей страны? Пока она стояла в сомнениях, то вдруг заметила, как он промелькнул внизу, ступая с очевидной лёгкостью по огромным верхушкам камней и упавшим обломкам на дне откоса; она следила за его движениями не дыша. Видела, как он вышел к обширному проёму в форме арки, похожему на вход в пещеру, там он замер на минуту, а затем зашёл. Этого для Манеллы было достаточно – её дикая любовь и ещё более дикий ужас придали ей почти сверхъестественную силу и отвагу, и, больше не думая о последствиях, она смело прыгнула к глубокой расселине в камне, отталкиваясь от одного острого края за другим, пока, наконец, не достигла дна, вся в синяках и крови, но невредимая; её остановил обрушивающийся поток воды, который срывался с огромных валунов и бросал брызги ей в лицо. Оглянувшись вокруг, она увидела к своему разочарованию, что арковидный вход, в котором исчез Ситон, находился по другую сторону потока, – она стояла почти напротив, но как же перебраться туда? Отчаянно озираясь по сторонам, она вдруг заметила упавший ствол дерева, половина которого погрузилась в водопад, а другая половина торчала снаружи, он был зелен от наросшего скользкого мха и представлялся очень опасным для перехода по нему, однако она решила попытаться.
«Я же сказала, что умру за него! – подумала она. – И я умру!»
