И Силантий грустил, время его свадьбы приближалось. А тут еще Акулина в их доме поселится, и он каждый день будет видеть ее, и даже слышать, как отец с женой в постели забавляется.
День выдался жаркий с самого утра. Силантий с голым торсом в сарае косы и серпы точил, кожа его лоснилась, движения уверенные, быстрые. Вжик-вжик… Он не услышал, как сзади к нему подошла Акулина, жадным взором окинула сильную фигуру парня, скинула с себя рубашку и прижалась к спине Силы своей упругой грудью.
— Силушка — прошептала ему на ухо, он вздрогнул, повернулся к ней, увидев ее обнаженную грудь, обомлел. На Акулине была только юбка, голова подвязана платком, как и полагается замужней женщине.
— Ты с ума сошла! Батька увидит нас…
— Не бойся, Силушка, он ушел с Назаром на рыбалку, мы все успеем. Возьми меня, хочешь ведь?
— Хочу, Акулина — он резко потянулся к ней, желание вспыхнуло моментально.
— Не спеши, Сила, не так — она отстранилась, перехватила его руки.
— А как? — удивился он, не понимая, что хочет от него Акулина.
Она же положила его ладонь на свою грудь.
— Не торопись, приласкай меня, погладь, вот так…
Она провела своей рукой по его груди, и нежно поцеловала правый сосок, потом левый. И Сила задрожал всем телом от ее прикосновений.
На сеновале Акулина уложила своего любовника под себя, предоставляя ему возможность ласкать ее грудь и гладить спину, сама же, усевшись сверху плавно покачивалась в такт движениям. Неземное наслаждение испытал в тот день Силантий с Акулиной.
— Хорошо ли тебе, Силушка? — проворковала она.
— Дюже добре… — глухо проговорил Сила.
— Наслаждайся, милый, Ганна тебя так не порадует — хмыкнула Акулина, проводя рукой по животу Силы, и легонько целуя его плечо. Он лежал расслабленный и довольный. Напоминание о невесте напрягло его, он повернулся к Акулине лицом и уставился в ее голубые глаза.
— Послушай, кто тебя научил этому? Неужели отец? Там, под старой ивой ты так не делала, не умела…
Она промолчала, усмехнувшись, не ответила на вопрос.
Ревность взыграла в Силантии, это что же получается, там, под ивой, он сорвал цветок ее невинности, а сейчас этой прелестью наслаждается другой мужчина. Лапает упругую грудь, гладит гибкую спину. Платок в порыве страсти сбился, она сняла его, косы распустились, и волна шелковистых волос рассыпалась по плечам, упала на грудь Силантию. Верно сказала Акулина: если любишь нужно хватать свою женщину в охапку и бежать с нею хоть на край света, хоть за край, за границу, к морю, в тайгу, да куда угодно, лишь бы вместе…
Остап вернулся домой с ведром рыбы.
— Эй! Жинка! Принимай улов. Порадуй нас ухой наваристой.
Муж радостно шлепнул жену по попе, пригладил усы. Акулина скромно улыбнулась, слегка покраснела. Взялась чистить рыбу. Остап сказал сыну:
— Завтра на пашню с утра поедем, жатву зачнем…
— Как скажешь, батька, — пробасил Силантий, отводя в сторону взгляд. Стыдно было перед отцом. И сам на себе злился, почему не настоял на своем тогда, зачем отказался от Акулины? Сам отдал, а теперь жалел, вспоминая, в каком экстазе бился с ней на сеновале…
Дел по дому у молодой жены много: двух мужиков накормить, обстирать, обиходить, коров подоить, свиней накормить… да и много всего. Фекла дочку наставляет:
— Как женится Сила на Ганне, приведет молодуху, ты старшая в дому будешь, спуску Ганне не давай, всю тяжелую работенку на нее скидывай, пусть поворачивается. А-то девка она вредная, бойкая без меры, будь с ней построже…
— Уж я постараюсь, мама, — кивнула головой Акулина и криво улыбнулась. «С этой заносчивой девчонкой я разберусь».
Ночью Акулина лежала в кровати с Остапом, и вспоминала тот день, когда доктор вручил ей пузырёк с настойкой.
— Твой любимый Силантий, землепашец, что он может? Закинул семя, и ушел другую осеменять. А ты ведь даже удовольствие не получила? Ведь так?
Она опустила голову.
— А сейчас ты страдаешь, думаешь, избавиться от плода — это грех… Не страдай, не мучай себя, пойми, любовь должна приносить наслаждение. Сними рубаху — приказал он.
— Зачем? — растерялась Акулина.
— Я хочу тебя осмотреть, прослушать. Я все-таки врач. Чего ты боишься? Тебе терять уже нечего.
Усмешка доктора показалась ей дьявольской, как у того монстра во сне.
Она послушно разделась, действительно, чего стесняться? Он все видел, и трогал ее.
— Оставь стыд в прошлом, он не приносит счастье, уж поверь мне, детка. Не бойся.
И тогда доктор проделал с ней такое, отчего у нее голова закружилась. Нет, он не проник внутрь, как это делал Сила под ивой, но ее обнаженное тело буквально горело от желания и страсти. Но на самом пике возбуждения, доктор внезапно прекратил свои ласки, Акулина застонала…
— И это только начало, крошка. А ты хотела убить себя, ничего в этой жизни, не испытав — назидательно произнес Герман — а теперь выпей настойку, и жди. Скоро нежеланный плод покинет тебя, и ты будешь свободна…
