Пожарский открыл свой ноутбук, все файлы по темам были аккуратно распределены в огромное количество папок, теплая волна радости пробежала по всему его телу. Несмотря на все трудности теперешней жизни, все, что касалось работы, было четко на своем месте в голове Виктора. Он очень хотел продолжить работать, быть полезным людям, науке, а также он очень хотел помочь Марине. К великому сожалению, Витя совсем не вспомнил, что у него было двое детей. Маше было всего полгода, когда он отправился в Мексику, Ване — два, тоже не великий возраст. Надо сказать, что и дети не особо его помнили. Марина, конечно, показывала им фотографии отца, но, когда в семье появился Валера, который фактически заменил им папу, светлый образ Виктора так и остался каким-то эфемерным образом, парящим в облаках.
Марина показала Виктору документы, где было указано, что у него есть дети, Пожарский положил эту вновь приобретенную информацию в отдельную ячейку «оперативки», чтобы она прижилась и никуда не делась. Витя собирался устроиться на работу и как минимум ползарплаты отдавать Марине на детей, ведь своим появлением он лишил их денег от сдачи в аренду материнской квартиры, а растить троих детей, которые по возрасту мал мала меньше, было непросто. У Виктора было культивированное чувство вины, поэтому он хотел максимально быстро реабилитироваться. Может быть, настанет тот счастливый день, когда он все вспомнит и попросит у них прощения, осознавая, что натворил.
Вера не выходила у Виктора из головы. Ему казалось, что он воспринимает ее каким-то иным образом, в отличие от всех остальных, включая Саню Пархоменко, который был его самым близким другом и товарищем на протяжении всех школьных лет. Ему хотелось обнять ее и прижать к себе, он ощущал потребность в этом, как никогда. А пока в его голове очень четко вспомнились два момента — это мама и Черноголовка, наверное, все то, что было самым дорогим для него. «Надо ехать в Черноголовку, Вера обещала меня отвезти, может быть, я начну еще лучше что-то вспоминать».
Зазвонил телефон, Виктор еще не очень к нему привык, но начал уже адаптироваться к дополнительным «примочкам» новой жизни.
— Алло, я вас слушаю, — осторожно ответил Виктор.
— Виктор Владимирович, доброго дня! Это Карпов беспокоит, Кирилл Николаевич. Вера Павловна сказала, что вы в Москве и готовы приступить к работе. Если честно, не мог дождаться завтрашнего утра и решил позвонить сейчас.
— Здравствуйте, Кирилл Николаевич. Да, очень жду встречи, завтра все обсудим, есть много дополнительного материала, из первых рук, как говорится. Вы все там же, на пятом этаже? Отчетливо помню все, что связано с университетом. — Виктор улыбнулся.
— Да, совершенно верно, там же, на пятом. Жду, очень. До встречи, мой дорогой! — Было ощущение, что Карпов тоже был беспредельно рад.
Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое,
да приидет Царствие Твое,
да будет воля Твоя,
яко на небеси и на земли.
Хлеб наш насущный даждь нам днесь;
и остави нам долги наша,
якоже и мы оставляем должником нашим;
и не введи нас во искушение,
но избави нас от лукаваго. Аминь.
Вера молилась. Она понимала, что наряду со всем прочим, слово Божие обладает огромной силой. Она очень цеплялась за это и считала, что молитва должна обязательно помочь ей выбраться из запутанных житейских перипетий. Прошел месяц, как Витя Пожарский благополучно вернулся из Мексики, брат Дима второй раз женился на Насте, сыграли скромную свадьбу, только для самых близких, молодые были счастливы, взвесив все ошибки прошлой жизни, они наслаждались обществом друг друга и как будто бы не замечали ничего и никого вокруг. «Господи, хоть у Димки все сложилось, теперь надо деток, чтобы времени на всякую муть и чепуху не было совсем». После операции по удалению кисты у Насти нашли еще какую-то миому, для лечения которой порекомендовали как можно скорее забеременеть.
Женька тоже успокоилась, перебравшись к себе в комнату в материнский дом, к счастью, токсикоз отступил, настроение было на уровне, Вера не давала ей впадать в уныние и депрессию. Женя ходила в институт, занималась, потихоньку думая, как изменится ее жизнь в ноябре. С тех пор как мать забрала ее обратно домой, Димка позвонил лишь дважды, чтобы договориться и передать оставшиеся вещи. Привез он вещи Жени, когда дома была одна Вера.
— З-з-дравствуйте, Вера Павловна, — при виде Веры Дмитрий начал заикаться, хотя был не очень робкого десятка, — вот сумка и два пакета, похоже, это все. Женя дома?
Вера, сложив руки крест-накрест на груди, молча смотрела на извивающегося как уж на сковороде несостоявшегося зятя. По прошествии месяца ей уже было все равно, но осадочек все ж остался.
