— Ну, привет тебе. Ставь сюда вещи. Жени нет. И что дальше делать собираешься? — Она не планировала впускать его в квартиру, но напоследок поговорить было полезно.
— Я… я не знаю, что вам сказать. Я понял, что не готов к семье с детьми. А еще не поздно сделать аборт? Сейчас же такие современные технологии, раз — и все. Женьке-то это зачем? Она сама-то понимает, что этим зарывает свою жизнь, молодость и свободу? Вера Павловна, вы хоть поговорите с ней. Еще вся жизнь впереди. — Дима стоял и вихлялся, как кукла на шарнирах, как будто боялся, что сейчас получит затрещину.
— Вот что я тебе скажу, мальчик Дима, который все знает лучше всех. Пошел вон, и чтоб я больше тебя не видела ни здесь, ни на расстоянии пушечного выстрела от моей дочери. Твои рекомендации очень ценны, но мы как-нибудь обойдемся без них. Мы договорились? Я говорю тебе это для того, чтобы ты потом не бегал и не преследовал Женю, когда она родит и у тебя вдруг проснутся отцовские чувства. Не нервируй и не терзай мою дочь. Если тебе это не нужно, проваливай, обойдемся как-нибудь сами. Гуляй, наслаждайся своей свободой. — Дима еще что-то пытался мямлить, но Вера отодвинула его немного вперед и захлопнула дверь.
Она отнесла пожитки в комнату Жени. Все, надо идти вперед, не задерживаться и не спотыкаться обо всякую шелуху. Вера была рада, что Женя как-то отвлеклась от своей беды и восстановила свой моральный настрой. «Встретит еще своего человека. И с двумя детьми берут. Вон, Маринка Пожарская, еще и третьего родила, а по большому счету ничего особенного собой не представляет. С другой стороны, что означает фраза „ничего особенного“? Красота, грация, умение красиво говорить, быть хорошей хозяйкой, королевой в постели, заботливой матерью? Бред это все. Нужен момент, и именно твой человек, которому будет нужна именно такая, а никакая другая. Я уверена, что моя Жека найдет своего человека, а малыша я помогу ей вырастить. Никаких абортов. Тоже мне советчик нашелся! Козел малолетний».
Как же быстро пролетел месяц! Было столько планов. Главное, Виктор снова начал работать на кафедре в университете. Они так и не собрались съездить в Черноголовку, то Витя был занят, то Вера приболела. Заканчивался март, уже становилось гораздо теплее, хотя эти вёсны в средней полосе порой бывают уж очень обманчивы. Вера попросила Саню Пархоменко съездить туда и посмотреть, все ли в порядке с котлом, да и вообще. Поездку вдвоем запланировали на пятницу, 31 марта, обещали хорошую погоду.
Мама Веры была неврологом и нашла Виктору хорошего врача, который был готов взяться за его реабилитацию. Надо было использовать все возможные способы, чтобы память Пожарского наконец-то «проснулась».
— Витька, привет. Как дела? Что у тебя нового? — Вера решила позвонить приятелю и рассказать о враче.
— Привет, Вер. Все хорошо, работаю на полную катушку, очень интересно. Ты знаешь, я там многое припомнил, даже то, как формировал папки с архивными материалами. Вот что это? Тут помню, а тут не помню. — Витя вздохнул.
— Ничего страшного, все идет своим чередом, ты же постепенно что-то вспоминаешь, и это очень хорошо. Мы с мамой нашли тебе врача, надо к нему съездить и договориться, когда вы будете встречаться. Тебе будет предложена программа реабилитации, это очень хороший врач, он работает с самыми запущенными случаями, у тебя еще не так страшно. Насколько я понимаю, ты должен вспомнить все, но для этого должно произойти что-то реально грандиозное. Давай попробуем воспользоваться услугами этого доктора? Хуже, я думаю, не будет в любом случае. — Вера говорила четко и быстро, стараясь выговаривать каждое слово, чтобы не упустить никакой детали, чтобы Витя услышал ее и последовал ее совету.
— Вера, я согласен. Ты столько носишься со мной, я очень тебе благодарен. Как я могу быть полезен тебе? Мне иногда становится неудобно. — Виктор как-то замешкался.
— Слушай, Вить, вот только не надо. Неудобно штаны через голову надевать. Все нормально, кто тебе еще поможет? Придет время, поможешь, а сейчас тебе самое главное — это работать и попытаться максимально вспомнить. Ну что, 31-го едем? Ты до которого работаешь?
