Мое смятение стало шоком, когда я поняла, что видела. Не безликую тьму лигуи… а полупрозрачную женщину. Ее лицо было искажено — один глаз был огромным, выпирал из глазницы, а другой свисал на мешках, в которые собралась ее щека. Ее верхняя губа была кривой над выпирающими губами, но ее нос и челюсть… казались нормальными. Черные пятна мешали разглядеть ее тело. Ее руки были криво изогнуты, как ветки мертвого дерева, а ноги вертелись под длинной серой юбкой. Но линии серебряного света на ее шее и ладонях сияли знакомо… как юэшень.
Она побежала, резко остановилась и повернулась, длинные черные волосы раскачивались за спиной.
— Я… нашла их… — ее голос был хриплым шепотом. — Все мы… во тьме…
Она закричала и побежала из прохода.
— Стой! — Тай пронесся мимо меня, сияя в облике юэшеня.
Я побежала за ними, но не могла догнать. Я замедлилась до ходьбы и смотрела на ночь за широкой дверью гробницы. Женщина и Тай были уже так далеко, что я их не видела.
Вопросы гремели в голове. Те лигуи появились из автоматонов и были там все время? Но как? Если подумать, автоматоны вели себя как лигуи. Нападали бездумно, беспощадно, не переживая за себя. Как лигуи, механические создания были полны агрессии. Лигуи могли захватывать автоматоны?
Но последняя… Она напоминала проклятую версию юэшеня, словно кто-то пытался связать ее тело с лигуи. Я хотела бы поговорить с ней.
Я не знала, сколько придется ждать Тая. Пот лился с моего лба, и ветерок, проникающий в двери гробницы, был приятным. Через минуту я заметила тень, летящую к гробнице. Я тут же подняла меч, но опустила, узнав Тая в теневом облике. Белый полумесяц сиял на его шее. Я сглотнула, словно могла прогнать ненависть, которую вызывал символ.
«Не он убил моего отца», — тени рассеялись, его ноги коснулись земли, и я расслабилась при виде лица Тая.
— Я не смог ее найти, — тихо сказал он. — Как только она покинула гробницу, она пропала со вспышкой серебряного света… как юэшень.
— Она была одной из них… из вас?
Он нахмурился.
— Она не была лигуи. Но… с ней что-то случилось, и она уже не совсем юэшень.
— Как? И что она делала в автоматоне Канга?
— Я не слышал о магии, которая может поймать юэшеня. Кроме… — Тай замолчал. Даже в тусклом свете я заметила, что он помрачнел.
Я охнула.
— Кроме твоей истории о родителях. Твой отец… поймал твою мать, когда они были младше.
— Это была игра, — Тай расправил плечи. — Продолжим, — он поспешил к коридору.
Я побежала следом.
— Твой отец занимался темной магией, какую никто не представлял. Мы оба видели, как те лигуи вышли из автоматонов. Думаю, они были автоматонами, они как-то захватывали их и управляли ими.
— Это невозможно, — Тай схватил фонарик. Я перешагивала разбитых автоматонов.
— Это его тайная комната, и ее сторожили его автоматоны.
— Да? Я забыл.
— Это не смешно!
Тай рассмеялся, но без веселья, и это ошеломило меня.
— Это явно не нарочно. Может, он экспериментировал с новой магией и не понимал, какими будут последствия.
— Это глупо, и ты понимаешь это.
— Ясное дело, глупо! Все это глупо! Мой отец, питающий машины с помощью лигуи? Я шпионил за ним всю жизнь, но я не видел, чтобы он использовал силы зла.
— Может, потому что он был осторожен с этим. Или ты видел только то, что хотел видеть, — я схватила его за плечо и заставила повернуться ко мне. — Но и без того ясно, что случилось!
Тай снова рассмеялся, но с такой силой, что прижался к стене. Он точно ударился головой, потому что я не видела ничего смешного.
— Что с тобой? — я шагнула к нему, заметила пятно крови, темнеющее на его правом рукаве. — Ты ранен!
— О, точно, — он взглянул на свою руку.
— Почему ты не сказал? — я убрала меч за спину и впилась в край туники.
— Я немного отвлекся.
Я оторвала полоску ткани, вспомнила, как он смеялся, пока боролся с тремя автоматонами, и когда я встретила его впервые и ударила по животу.
— Ты всегда смеешься, когда тебя ранят?
— Или смеяться от глупости, или кричать от боли. Я предпочитаю смеяться, — хоть он улыбался, взгляд был расстроенным.
— Ты ненормальный, — буркнула я. Он не возражал, пока я осматривала его порез. Он отклонил голову и смотрел на камень над нами, вздрогнул только, когда я ощупывала края раны. Она была глубже, чем я думала. Я прикусила губу и затянула ткань туже. — Тебе нужен врач.
— Мы не можем его позвать.
— Тебе нужно идти в Тонцючен. Я продолжу одна.
Он посмотрел на меня так, словно я произнесла самые смешные слова в мире.
— Я не умру от потери крови. И я прошел так далеко не для того, чтобы уйти без ответов.
Это я сказала бы на его месте. Я кивнула.
— Тогда поспешим, пока ты не потерял сознание. Я не хочу тащить тебя отсюда.
— Я бы не отказался, чтобы меня тащили. Нужно было попросить автоматона бить глубже, — после его слов о смехе и криках его улыбка вдруг показалась полной боли. Она уже не была беспечной, как я раньше думала. Сколько его улыбок и смеха скрывали боль?
