Он сказал, что любил меня. Как такое могло застать меня врасплох, но ощущаться правдой? Откуда я знала? Я знала истории и песни, но как я могла знать, что было у меня, что было правдой…
Правдой было то, что, если он сейчас умрет, я разобьюсь. Я думала, что познала всю боль, когда потеряла отца, когда мир разбился при виде разрушенного Дайлана. Но кусочек меня, о котором я не догадывалась, который был глубоко внутри, уязвимый и ценный, был связан с ним. И если он тоже разобьется, что от меня останется?
Я не понимала, почему. Не понимала. Но порой нужно было просто… верить.
«Бери. Все бери, — гул Речной жемчужины становился все сильнее. Я ощущала ее силу в костях. Невидимые нити проникли в мое тело, забрали кусочек моей души. — Бери».
Я ощущала, как шелковые нити оплетают меня глубоко внутри. Ладони нагрелись от магии жемчужины. За сердце резко дернули, пытаясь оторвать кусочек. Я отпустила его. Пару мгновений меня затмило ощущение света, льющегося из сердца, по рукам и в зачарованную реликвию.
И все утихло.
Я открыла глаза, посмотрела на Тая, который резко приподнялся на локте. Он хмурился со смятением и чем-то еще в глазах. Хоть его туника была в крови, я ощущала, что к нему вернулась жизнь.
Я подняла изорванную ткань. Рана пропала, была исцелена. Я улыбнулась. Сработало. Было сложно поверить. Я провела ладонью там, где до этого зияла рана, но была лишь гладкая теплая кожа.
Я посмотрела в его глаза, тысяча солнц горела в моей груди.
Я прижалась к нему. Он обвил меня руками и поймал мои губы своими.
