Я вдруг осознала, какой мокрой стала моя туника — кровь текла из его раны. Я опустила его на землю, руки дрожали под его весом. Я была почти без сил, но собрала остатки и схватила медный прибор, раскрыла мечом клетку. Жемчужина выпала, сияя, как полная луна ночью. Ее сила пульсировала в моей крови, когда я подняла ее.
— Все будет хорошо.
Тай лежал на траве, смотрел на небо. Его брови были приподняты, губы — сжаты, и я понимала, что он сдерживал огромную боль. Он поймал мой взгляд, и изогнул губы. Его улыбка была вымученной, вызывала больше страданий, чем любой крик.
— Мой отец мертв?
Я кивнула. Сердце плакало по нему, и, когда его глаза заблестели, я поняла, что где-то в душе он плакал из-за отца, которого думал, что знал, скорбел по человеку, каким он мог быть, горевал, что тот так и не пришел к искуплению.
— Мне жаль, — прохрипела я. — Я должна была.
— Знаю, — его глаза закрылись.
— Тай! — я сжала его плечо и тряхнула. Его глаза приоткрылись. Я подавила всхлип, подняла жемчужину. — Скажи, как раскрыть ее исцеляющие силы.
— Не сработает, — выдохнул он едва слышно.
— Оставь меня, — он посмотрел на небо. Может, он искал призрака отца среди лучей солнца.
Он не найдет его там — Канг попал в когти Мованя, где ему и место. Моя кровь горела от мысли, что Тай позволит себе умереть из-за того злодея. Я склонилась к нему.
— Нет! Ты не отпустишь жизнь так просто. Я тяжело сражалась, чтобы спасти тебя!
Тай посмотрел на меня с болью в глазах. Слезы лились по моим щекам.
— Прошу… почему ты не говоришь, как использовать Речную жемчужину?
— Потому что не сработает. Будет проще, если ты не будешь знать.
— Не знать чего? Дай мне попробовать, — всхлип сотряс мое тело. — Прошу…
Его губы дрогнули.
— Хорошо. Раз ты настаиваешь, а я умираю, можно побыть эгоистом.
Торнадо вопросов в моей голове могло сбить горы, но я прикусила язык.
— Древний свиток… где было написано, как отпереть целебные силы жемчужины… — говорил он, тяжело дыша.
Я склонилась, чтобы слышать лучше.
— Когда я исцелял тебя, я сказал, что лишь представил сказанное в нем в голове, и это сработало. Это было правдой… — его глаза закрылись.
— Нет! — я встряхнула его. — Ты не умрешь. Ты расскажешь мне, что было в свитке!
Он открыл глаза с резким смехом. Кровь стекала из уголка его рта.
— Ладно-ладно. Свиток был написан близким последователем Речного дракона. Когда его жена умирала, Речной дракон раскрыл ему тайну жемчужины… и это было стихотворение. Чтобы раскрыть исцеляющие силы, нужно представить иероглифы, словно говоря с ними в голове, и переживать с ними. Если слова не правдивы, можешь думать о них, сколько хочешь, жемчужина не сработает.
— Что там говорилось?
Он прочел стихотворение, и каждое слово вырезалось на моей душе.
—
Стихотворение о любви. Я не знала именно это, но слышала сотни похожих. Глупых, но… важных. Потому что, даже если слова были слабыми, эмоции за ними, если были искренними, могли перевернуть мир человека.
А это стихотворение… Тай говорил, что представлял его как-то раз. И он был честен, ведь магию Речного дракона не обманешь.
Я смотрела на него, грудь вздымалась от попыток моих легких совладать с пульсом.
— Но… когда ты исцелил меня… мы едва знали друг друга.
— И я сказал, что не знал, сработает ли. Но сработало… Речной дракон знал меня раньше, чем я понял себя. Я молчал, потому что так проще, но уже не нужно бояться последствий, — он закрыл глаза на миг, а потом открыл их, и напряжение в них потянуло меня в их глубины. — Я люблю тебя, Анлей.
Мое горло сжалось. Я и не мечтала, что меня могли полюбить — у меня не было времени на такие фантазии. Я всегда старалась быть непобедимой, пыталась стать лучшим воином, искала мести. Хоть я смотрела, как мужья и жены, как молодые возлюбленные проявляют любовь друг к другу, я ощущала себя будто в другом мире. Любовь была для них, не для меня. Не потому что я отрицала это, просто… она не была частью меня.
Наверное, потому я не увидела ее перед собой, но теперь, когда Тай признался, пелена, о которой я не знала, пропала с моих глаз. Я вспомнила все, что он сделал для меня, что сказал мне. Все невысказанные слова между нами, оставляющие вопросы.
Он любил меня.
И я… я отдала бы жизнь за него. Я была готова отвернуться от мести. Если бы Канг не привязал духов, если бы не пытался завоевать империю… я бы дала ему жить, чтобы избавить Тая от боли.
И в Аду первым видением для меня была его смерти. Потому что демоны знали, без него я разобьюсь.
Я представляла иероглифы. Их линии появлялись во тьме разума, яркие, могли затмить луну. Но они дрожали, пытались ускользнуть. Я зажмурилась и сосредоточилась на каждом изгибе, угле, линии. Они замрут в этот раз.
