Шолая смотрел на своих земляков, и в душе его росла волна счастья, готовности на любые испытания ради вот этих людей. Не было такого, на что он не мог бы решиться, если бы это пошло им во благо. Глаза у него горели.
— Плевичане меня не предадут! Я всегда в них верил, — сказал он Проле.
— Что ж, пусть они будут твоими навсегда! — радуясь за друга, ответил тот.
К ночи колонна прибыла к Мрконичу и расположилась на гребне горы. Отсюда была видна прячущаяся в тумане котловина. В ней в вечернем освещении виднелся город, зажатый со всех сторон горами. Роты разместились частью на позициях, частью в деревне.
В полночь часовые пропустили к Шолае необычного посетителя — Тимотия.
— Какой ягненок! Целая овца!
Колешко стоял часовым у дома, где остановились Шолая и Проле. Он увидел, как на пороге появились Проле и Тимотий. Они вместе сошли с крыльца и направились к ограде, где стояла лошадь Тимотия. Колешко слышал их разговор:
— В этой стране существует корона. Народ за нее. Твое войско — случайность; от него очень быстро ничего не останется. Пролетариата в этих горах нет. Россия далеко.
— Корона-то существует, да только ты и пригоршню блох не соберешь, чтобы воевать за нее. Народ и корона разошлись в разные стороны уже давно. И никогда они больше не сойдутся.
— Все вы тут предатели!
— Мой тебе добрый совет: оставь кокарду и научись подчиняться. Офицеров мы будем принимать, если они будут стоить этого.
— Мы вас в порошок сотрем! Красная голытьба! Навоз!
— Еще одно слово, и я тебя проучу!
— Ах ты собака! — И Тимотий бросился на Проле.
Колешко пригнулся и побежал мимо дома к плевичанам.
— Братцы, наших бьют!
Четнический штаб все же принял решение нанести удар на Мрконич. Логика Дреновича и на этот раз одержала верх над рассуждениями Тимотия.
— Вы понимаете, что мы упускаем прекрасный момент в борьбе за плевичан? Если они сами займут Мрконич, а мы останемся в стороне, народ нас отвергнет. Он спросит нас, для чего мы вообще здесь существуем.
— Значит, предлагаете брататься с ними, идти с революцией под ручку! — гневно бросал Тимотий. — Видали бы вы глаза этого красного бандита! Он искромсал бы нас, не моргнув глазом.
Дренович спокойно продолжал:
— Дело не в глазах, капитан. Его глаза здесь ни при чем. Дело в плевичанах и в авторитете, которым пользуется Шолая, и, конечно, в том авторитете, который приобрели коммунисты, поднимая восстание.
— Значит, я должен пойти к этому бандиту и начать переговоры о предстоящей операции, о наших совместных действиях? — крикнул в бешенстве Тимотий.
— Да, — Дренович играл ножичком для разрезания бумаги. — Если мы хотим добиться успеха, мы должны перешагнуть через личные антипатии. Надо быть хитрее.
— Что вы хотите этим сказать?
Дренович бросил ножичек на бумагу и встал.
— Надо пойти и договориться с Шолаей и Проле о нападении. И еще надо подготовить людей, которые спровоцировали бы по крайней мере одно убийство мусульманина в освобожденном Мркониче. Привлечь на свою сторону плевичан — пусть грабят магазины, пьют, едят. Призвать их бороться за короля, занять все трактиры, имеющиеся в городе, и агитировать, агитировать. Раздавать кокарды. Шолая наверняка останется один, а Плева будет нашей. Яйцевский район будет наш. Тогда можете давать волю своей ненависти.
Перед этими аргументами Тимотий устоять не мог.
На заре четнический штаб послал подпоручника Дреновича на переговоры с Шолаей и Проле. Он отправился, подтянутый, спокойный, с уверенностью человека, знающего, чего он хочет.
Отряды четников выступили в полночь, чтобы занять восточную часть фронта. Проходя мимо отряда Шолаи, Тимотий напрягался, чтобы обнаружить в колонне знакомую ему фигуру Дренко. В конце концов ему это удалось, и он делал все, чтобы не потерять его из виду. Пробравшись к нему, он быстро схватил его за руку и тихо сказал на ухо:
— Дренкан, помнишь тот дом, в котором мы были перед выступлением в Медну? Когда покончишь с сентиментами, поспеши найти меня. Завтра мы начнем большое дело. Будь здоров! — И быстро удалился.
В расчетах четнического штаба Дренко отводилась особая роль в предстоящих событиях. Проле должен был на время уехать из Мрконича, Шолая — остаться один. И тут должен был развернуться Дренович.
Все нити, которые держал в своих руках Дренович, натянулись вовремя. Из Баня-Луки появились немцы, и Проле взял несколько рот и отправился на тракт, чтобы перехватить их. Шолая, не отказываясь от мысли покончить с Мрконичем, повел плевичан в бой. Дренко шел во главе небольшого отряда.
Созданные на скорую руку оборонительные огневые точки вокруг города молчали, дула огнестрельного оружия были направлены к лесу. Туман заволакивал котловину.
Начался бой. На невидимые шеренги людей, прибывавшие со стороны леса, обрушился огонь. Почти одновременно бой разразился по всей линии фронта. В небе рассыпались десятки ракет. Огненное кольцо опоясало город.
