Горизонт стал вырисовываться в мягкой пене облаков, когда от поповского дома отъехали шесть всадников и галопом помчались по узкой лесной дороге.
Партизаны ехали молча. Под ногами лошадей хрустел смерзшийся снег. Шолая ехал впереди. Какое-то странное чувство не покидало его, и он то и дело смотрел вокруг. Выехав на вершину холма, поросшего кустарником, остановился. Конь фыркнул, выбросив изо рта облако пара. Под ярким светом луны серебрились кристаллики слежавшегося снега. Повернувшись назад, Шолая крикнул:
— Белица!
От колонны отделился всадник на вороном жеребце и подскакал к Шолае.
— Зачем звал? — спросил Белица, осаживая коня.
— Давай поедем вместе. Поговорить надо.
Белица поехал рядом с Шолаей.
— Скажи, тебя не мучают сомнения насчет вчерашнего разговора с Дренко? — спросил Шолая.
— Почему ты меня об этом спрашиваешь? Или боишься чего-то?
— Боюсь, что он нас обманет.
Белица посмотрел на Шолаю. Его лицо было хмурым.
— Неужели даже теперь не веришь? — спросил он.
— Не только сейчас, никогда им не поверю. У них все на лжи построено. Спанье на мягкой перине развращает человека. Когда под головой мягкая подушка, человек много мечтает и мало делает. Во время действительной службы насмотрелся я в городе, как господа обманывали друг друга и простых людей.
Вдали мерцали редкие огни Мрконича. Колонна остановилась. Покрытая снегом впадина, где рос редкий кустарник, круто изгибаясь, уходила вниз. На снегу то тут, то там вырисовывались очертания дзотов. Над ними едва приметно вился дымок, оставляя в морозном воздухе запах гари.
Шолая стоял в окружении Белицы, Мусы и Йованчича. Переступив с ноги на ногу, он посмотрел в спокойные глаза Мусы и сказал:
— Роты не развертывать, пока не дойдем до кустарника. Справа действует Проле, а навстречу нам, с той стороны — четники. Пошли!
Резким движением Шолая вскинул карабин. Белица сделал то же самое. Тронулись. Около дзота, лежавшего на их пути, словно мачта, возвышалось одинокое дерево. Своей белой снежной шапкой оно заслоняло далекую звезду. Шли прямо на этот ориентир. Кругом по-прежнему было тихо. Вдруг раздался выстрел, а вслед за ним по снегу хлестнула пулеметная очередь. В небо взметнулась ракета. Шолая обернулся к Белице и приказал:
— Иди к себе в роту!
Белица посмотрел на напряженное лицо Шолаи и, не проронив ни слова, повернул к своей роте. На сердце его тяжелым камнем легла необъяснимая тоска.
Та-та-та-та-та-та.
Фью… бум… фью… бум.
Взрывы мин выбрасывали из-под снега черные комья земли, покрывая местность темными оспинами воронок. Невидимой тропинкой просвистела в воздухе мина и ударила около дерева, стряхнув с него ледяную рубашку. От сильной взрывной волны верхушка дерева обломилась и тяжело плюхнулась на землю.
Роты развернулись точно перед дзотами. Белица, с трудом удерживая равновесие, скользил вниз по ледяной тропинке, круто спускавшейся прямо к дзоту. Вместе с ним летела вниз и вся первая рота, оставляя за собой убитых и раненых. Впереди, тяжело дыша, Муса рубил проволочные заграждения.
— Бей сволочей! Ура-а-а! — кричал он.
Роты сгрудились у первых городских домов и вели огонь вдоль улицы. Прячась за каменными заборами, бойцы стреляли наугад. Им в ответ, казалось, со всех сторон летели вражеские пули. Подползая, Йованчич крикнул:
— Что-нибудь слышишь, Белица? Идет бой на той стороне?
— По-моему, там тихо.
— Мне тоже так кажется, вот беда. А где Симела?
— Впереди, — ответил Белица.
Мина, описав в небе невидимую дугу, пронзительно засвистела и шлепнулась в снег. От взрыва зазвенели разбитые стекла, стальные осколки застучали по черепичным крышам. Улица, по которой продвигались партизаны, делала крутой поворот. Со стороны площади прямо в лицо картечью вело огонь артиллерийское орудие.
Пуля обожгла Мусе ухо. Инстинктивно он вздернул руку, словно отмахиваясь от осы. Вторая пуля пробила шапку. Он бросился на снег, ища укрытия, Йованчич снова подполз к нему.
— Что же это такое, почему четники не вступают?
— Молчи!
Муса втиснулся в снег. Над их головами просвистела пулеметная очередь. Вновь зазвенели стекла. Из дома послышался пронзительный крик.
— Четники не атакуют, вся улица утыкана пулеметами.
Взметнулась темная фигура партизана и сразу же со стоном рухнула в снег.
— Нас расстреливают! — донесся панический возглас.
— Быстро вперед! — Муса вскочил.
— Куда ты, очумел? Ложись!
Раздался взрыв.
Белица, прижимая к груди раздробленную ладонь, крикнул:
— Не сметь отступать, не шевелись!
— Четники почему не атакуют?
— Спрячь голову!
С рукава капала кровь. Сгустки ее падали на снег, обозначая пройденный путь. Месяц, описав по небу дугу, будто перевернутый челн, вошел в облака и скрылся. С небосвода ринулась вниз одинокая звезда, оставляя за собой светящийся след.
