По вечерам главным занятием были карты. Однажды вспыхнула яростная драка, за что десять человек, включая Бубало, были наказаны поручником. Занимаясь строевой подготовкой около скотного двора, наказанные вели меж собой такой разговор:
— И чего это нас кормят, как на убой? Я вон так отяжелел, что даже бегать не могу.
— Видно, капитану нравится такая жизнь.
— А ты видел, какая у него краля?
— У-у-у…
— Эх, до каких же пор так будет продолжаться?
— А тебе чего?
— Как чего? Спим до одури. А капитан день и ночь со своей…
— Да, чем все это кончится?..
Бубало долго молчал, не вмешиваясь в разговор, но наконец не выдержал:
— Эх, собрать бы всех своих ребят — и айда! В горах места много, всем дело найдется.
— А ведь и правда.
С того дня и засела Бубало в голову мысль о собственном отряде. Постепенно он стал собирать вокруг себя ярых ненавистников мусульман.
В следующий вечер картежная игра возобновилась, и по-прежнему тоскливая жизнь пошла своим чередом. Но однажды утром поручник приказал приготовиться к выступлению.
— Куда пойдем? — заинтересовались четники.
— В Плеву, — ответил Колешко, необычно оживившийся в связи с предстоящим маршем.
— А зачем, к Шолае, что ли?
— Симана спроси, он письмо относил.
— Дед, ты был у Симелы?
— Был.
— Ну и что?.
— Ничего, сам увидишь.
Отряд выступил утром и уже вечером подошел к Плеве. При виде родного села солдаты радостно закричали и заухали. Грянули песню. Звуки неслись далеко над долиной.
Еще с церковного холма дед Перушко увидел колонну четников. Приложив руку козырьком к глазам и пересчитав шеренги, он сказал Шишко, который стоял рядом, опершись на палку:
— Шишко, видишь войско — на нашу голову. Кажется, четники.
Шишко, глаз которого был острее, подтвердил:
— Конечно, четники. Кто же еще может быть? Слышишь их песню? И винтовки они несут как палки.
— Как ты думаешь, зачем они к нам? Может, мобилизацию проводить? Говорят, хватают всех подряд. Шишко кивнул и сплюнул.
— На меня пусть не рассчитывают, не пойду. Меня Белица интендантом брал к себе, и то я не пошел.
— А если мобилизуют?
— Меня их дела не касаются. Сейчас пойду домой и притворюсь больным. И тебе советую повязать голову полотенцем и лечь в постель.
— Донесут, — заметил Перушко.
— Некому доносить. Снохи не выдадут, а соседи ничего не знают.
— Если бы я не был в этом комитете, все было бы легче. — Перушко вздохнул. — А теперь могу ни за что пострадать.
— Ну ладно, пошли «болеть», — предложил Шишко и сбил с сапога снег.
Выйдя за ворота церковной ограды, они разошлись и зашагали каждый своей дорогой.
Четники уже переходили мост. Впереди на коне ехала Сайка, пряча в рукава пальто озябшие руки. Ее лошадь вел под уздцы солдат. За ними следовали Дренко и поручник. Переехав мост, колонна остановилась. Дренко и поручник спешились.
— Поручник, можно по домам? — зашумели четники. — Мы здесь все рядом будем. Свистните — и сразу соберемся.
Поручник жестом потребовал, чтобы они замолчали, к обратился к Дренко:
— Что будем делать?
— Мрконичан задержи, а остальных распусти.
— Колешко! Отведи взвод мрконичан на ночевку! — приказал поручник. — Остальным можно до утра побыть дома. Сбор на рассвете около церкви. Всем понятно?
— Понятно! — дружно рявкнули четники.
Через несколько минут Плева ожила. Захлопали двери. В окнах вспыхнул свет. Замелькали перед домами цветастые юбки женщин. Где-то заплакал ребенок. Крик его, перекрывая общее веселье, рвался в небо.
В полночь группа всадников переехала мост и направилась к церкви. Это были Шолая, Проле, Белица и еще два бойца. Раздался окрик часового: «Стой! Кто идет?» Шолая слез с коня и направил одного из бойцов к дежурному четников. Не прошло и двух минут, как на тропинке, залитой лунным светом, появился поручник. Он поздоровался с партизанами и приказал часовому пропустить их.
В комнате было тепло и дымно. В углу горела керосиновая лампа. Хозяин дома, старый Мичун, при появлении гостей поднялся с табурета и с любопытством уставился на Шолаю. Оглядев его с ног до головы, вышел.
Дренко сидел в шерстяном свитере, из-под которого выглядывала белая рубашка. Увидев Шолаю, он встал, посмотрел на него, потом шагнул вперед и протянул руку.
— Давно не виделись, — сказал он, здороваясь.
Шолая сжал руку Дренко. Потом снял шапку, расстегнул ремень, передвинул кобуру с пистолетом на бок и направился к предложенному месту. Остальные последовали его примеру. Проле искоса посмотрел на хмурое лицо поручника и улыбнулся какой-то своей тайной мысли. Поручник, казалось, не проявлял интереса к происходящему. По знаку Дренко он быстро вышел из комнаты.
Переговоры начались сразу же. Поначалу, пока стороны информировали друг друга, разговор протекал скованно, но потом, когда стали обсуждаться основные вопросы, оживился.
