На этом переговоры закончились. На улице Белица потрепал коня по холке и громко зевнул.
— Йокан! — крикнул он.
Йокан вынырнул из темноты.
— Приготовь коня в дорогу, — сказал ему Белица. — Да не забудь, когда займем Мрконич, подобрать мне хорошего жеребца из итальянской конюшни. Этот вороной уже заслужил отдых.
Ночь. Скоро начнет светать. На небосводе дремлют усталые звезды. Воткнувшись в небо заостренным концом, повис над лесом серп луны. Укутанная снегом долина притихла. Тишину нарушает лишь потрескивание деревьев. Вокруг — ни души. Где-то вдалеке слышится конский топот.
Перед домом попа Кулунджии остановился всадник. Заскрипели сапоги. Подпрыгивая и размахивая руками, чтобы согреться, человек быстро подошел к воротам и постучал. Дремавший в углу двора пес очнулся и лениво тявкнул несколько раз.
— Кто там?
В окне показалась женская голова с растрепанными волосами. Льдинки на раме треснули — и окно распахнулось.
— Доброе утро, госпожа! Капитан здесь?
— Вы кого имеете в виду?
— Господина капитана Тича.
— А-а-а, — сонно протянула попадья. — Тогда идите вон в тот дом. Там часового увидите. Он вам покажет. А вы кто такой будете?
— Не узнаете? Поручник Матич.
— Ах это вы! — воскликнула попадья. — Извините, что я в таком виде. Время-то уже позднее.
— До свидания! — попрощался поручник и, взяв коня под уздцы, повернулся, чтобы идти.
— До свидания! — ответила ему попадья. — Если останетесь, приходите завтра.
Попадья громко зевнула и захлопнула окно.
Идя по дороге, указанной попадьей, поручник вскоре встретил часового. Тот по его просьбе пошел за дежурным. В ожидании дежурного Матич закурил сигарету и еще и еще раз стал обдумывать свой поступок.
«Оставшись с Дренко, я все равно не смог бы помешать ему осуществить свой замысел, — думал он. — Дренко мне не доверяет. Ну а теперь? — поручник самодовольно усмехнулся. — Что же, теперь я нахожусь как раз там, где должен быть. Пока они спят, я сделаю все, что надо. Хватит, насмотрелся я на Дренко. Уже месяц глаз с него не спускаю. Интересно, как полковник отнесется к моему сообщению. Мог бы и поощрить за бдительность».
Мысли Матича прервал дежурный.
— Прошу вас, идемте. Коня оставьте часовому, — сказал он.
Когда поручник вошел в помещение штаба, там уже горел свет. Кривоногий Тодор Кривало торопливо убирал со стола посуду.
— Много вчера выпили, — пояснил он. — У нас теперь, почитай, каждый вечер гости.
В соседней комнате кто-то закашлялся. Послышалось шарканье домашних тапочек. Дверь отворилась. Поручник вытянулся и замер. Кривало неслышно вышел через вторую дверь и тихо закрыл ее за собой. В комнату вошел Тимотий. Полусонный, лохматый, со скрещенными на груди руками, которыми придерживал за отвороты наброшенную на плечи шинель, он уставился на поручника.
— В чем дело? Откуда ты так поздно? — спросил он, подходя к столу и жестом приглашая поручника сесть.
— Я бы не хотел садиться, господин капитан: времени в обрез, — взволнованно проговорил поручник.
— Даже так? Ну рассказывай!
— Нехорошее у нас дело затевается, — торопливо начал поручник. — Мне пришлось даже тайком уехать — иначе не мог.
— Что такое? — С Тимотия сон как рукой сняло.
— Уже целый месяц капитан Дренко как-то странно себя ведет. Однажды послал солдата к кому-то с письмом. А вчера мы всем отрядом перебрались в Плеву. Вечером, когда разместили людей, он вдруг сказал мне, что ждет приезда Шолаи. Тогда мне сразу все стало ясно — они решили сговориться. На беседе с Шолаей Дренко не разрешил мне присутствовать, но я с улицы все подслушал. Они договорились отныне действовать сообща. Первой их совместной операцией будет нападение на Мрконич. О чем они потом говорили, не знаю. Я сразу же на коня и к вам. Считаю, что поступил так, как требует того честь патриота и офицера. Действия Дренко я расцениваю как измену королю.
— Что еще? — спросил Тимотий.
— Все, — ответил поручник.
— Когда они собираются напасть на Мрконич?
— Завтра ночью.
— Подойдите сюда!
Поручник подошел к столу, за которым сидел Тимотий. Капитан пододвинул к себе два больших бокала и наполнил их красным вином.
— Правильно сделали, что приехали, очень правильно. — Верхняя губа Тимотия подергивалась. — Было бы лучше, если бы вы сообщили нам об этом раньше, но и сейчас еще не поздно. Прошу вас, выпейте.
Поручник поднял бокал и, чокаясь, посмотрел капитану в глаза. Вино выпил залпом.
— Что мне теперь делать? — спросил Матич.
— Поедете обратно. Ваш конь выдержит обратный путь?
— Боюсь, что нет, я сюда его очень гнал.
— Тогда возьмите свежего из нашей конюшни.
— Есть!
Тимотий поднялся со стула, поправил шинель, чтобы она не свалилась с плеч, и, упрямо наклонив голову, пошел в свою комнату. Домашние тапки громко прошлепали по полу — и дверь затворилась.
— Значит, все в порядке, — прошептал поручник. Налил себе еще бокал вина, залпом выпил его и осторожно, стараясь не шуметь, поставил на стол. Только теперь он почувствовал, как сильно устал от бешеной ночной скачки и нервного напряжения. — Да, теперь все в порядке, — повторил он.
