— Доводы прошлого отвергнуты. Вы попытались выбраться, и вас ударили по голове, — продолжал Дарко. — Это они сделали сегодня. Это они сделают завтра и послезавтра, и всегда будут делать, как только почувствуют, что у вас пробуждается к жизни сознание. Над нами стоят люди, которым не нужна сознательность. Они требуют повиновения, слепого, рабского повиновения… Чему мы научились перед войной? Гитлер бряцал оружием, а в парламентах голосовали за кредиты для него. Он не раз заявлял, что разобьет большевистскую Россию, и сейфы банков раскрылись перед ним. Сейчас десятки томов нашей истории брошены в мусорную корзину. Патриотизм многих югославских офицеров и гроша ломаного не стоит. Такое творится не только у нас: Петэн сделал то же самое. Скандинавия страдает от тех же ран. Мир в одну ночь сменил одежду. Где былой патриотизм? Его нет. Я попытался защитить себя, свою честь — и меня посадили, сказав при этом: коммунистически настроен. Но я до сих пор не знаю, когда настроился таким образом. Смотрел на всю эту жизнь и старался остаться чистым. Так вышло, а по-другому и не могло быть, если хотели, чтобы я как бык на арене прыгал перед красным полотнищем. А я не бык. Я — человек. Разумное существо. И это отличает меня от скотины. Когда от меня требуют, чтобы я был скотиной, сердце начинает кровоточить. Если коммунизм несет человеку достоинство, я готов сесть на гнедого коня и стать во главе первой же красной бригады. Меня не страшат красные полотнища. Меня пугают тусклые тени, гнетущие душу.
Дренко встал, чтобы свернуть папироску.
— Весна! — проговорил Дарко.
— Да, весна, — ответил Дренко. — Какая красота на улице!
— На вашем месте я бросил бы все, — сказал Дарко. — Взял бы с собой Сайку и пошел бы куда глаза глядят. Вы не можете стоять между двух огней. Рано или поздно один из них поглотит вас. В отношении вас имеются кое-какие планы. Вам наверняка представится возможность выйти отсюда. Если же вы продолжите сотрудничество с Шолаей, вас просто-напросто убьют.
Дренко подошел к окну. Неодолимое желание влекло Дренко на волю.
— Да, вы поступили бы именно так, — проговорил Дренко.
— Если бы я был на твоем месте, я поступил бы так, — ответил Дарко.
Глядя в окно, Дренко заметил плетень из прутьев и на нем вьюнок, который зелеными кольцами обвивал верхушки вбитых в землю кольев. С каждым утром растение поднималось все выше и выше.
— Насчет вас есть решение, — добавил Дарко. — Вас выпустят. Завидую вам: вы увидите весну. Посмотрите, какая красота!
Дни шли, а Дренко продолжали держать в заточении. Наконец однажды вечером пришел Тимотий.
— Пошли, — сказал он.
Выходя на улицу, Дренко споткнулся и чуть не упал. На воздухе было свежо. Между тучами поблескивали звезды. Показался желтоватый ободок луны. Вдали, до самого горизонта, темнел лес.
Сердце Дренко наполнилось болезненной тоской. На глаза навернулись слезы. Где-то прокричала сова. Заржала лошадь. Высоко над головой затрепетали черные крылья.
— Да, братец, — заметил Тимотий, — жизнь прекрасна. Лучше и быть не может. Ты избежал военного суда. Тебе повезло. Я для тебя остаюсь тем же, кем был. Глупость не может нарушить дружбу. Я прощаю тебя.
Эти слова заставили Дренко вздрогнуть. Тимотий продолжал рассуждать:
— Та ночь поразила меня. Если говорить откровенно, я разделал бы тебя под орех, не будь полковника. И не покаялся бы.
Перескочили изгородь и направились к дому. Сад был напоен ароматом цветов.
— А Сайка отомстила тебе. И всегда, всю жизнь будет мстить, и все потому, что ты делаешь глупости. — Тимотий остановился, позвал дежурного и приказал прислать Кривало. — Она и думать о тебе перестала.
Дренко вздрогнул. Посмотрел на Тимотия каким-то бессмысленным взглядом.
— Это ты мне сказал? — спросил вдруг Дренко.
— Тебе.
— Это о Сайке?
— Да, о ней.
Тимотий шагнул к двери. Дренко схватил его за рукав и потянул к себе.
— Подожди!
— Чего еще? — спросил Тимотий.
— Это правда?
— Ты о Сайке?
— Да.
— Правда. В жизни всякое случается. Ну пошли.
— Подожди.
— Зачем?
— Повтори еще раз.
— Глупый ты. Пошли.
— Значит, правда?
— Правда.
Дренко остановился и рукой вытер пот со лба. Посмотрел на него. Потом стал медленно подниматься вслед за Тимотием по ступенькам. Вошли в комнату. На столе стояли стаканы, наполненные вином. Дренко схватил один из них и залпом выпил. По всему телу разлилась приятная теплота.
— Налей еще! — потребовал Дренко.
— С мужиком спуталась, — сказал Тимотий, стуча горлышком бутылки о стакан.
Дренко выпил второй стакан. Несколько минут он молча смотрел в пол. Потом протянул Тимотию стакан.
— Налей еще… Ты проверил?
— Конечно.
— Когда поедем туда?
— На заре. Начали сводить счеты с Шолаей. — И Тимотий стал рассказывать о новых требованиях командования четников, о планах подавления в стране революции…
На заре они двинулись в путь. Дренко направился к своей лошади. Попытался поставить ногу в стремя, но не попал. Повторил еще раз и снова напрасно. Забраться на коня ему помог дежурный.
