— Пожалуйста, не суди его, Тоно… Я поступила хуже его, много хуже. Они узнали о нем от меня. Я говорила Аалеки обо всем, о всех людях, которых знала, лишь бы не идти на стол… Я говорю об операционном столе. Там, они проводили свои опыты по исследованию физиологии чувств. Иными словами, они резали нас без наркоза, поддерживая сознание и жизнь с помощью техники и медикаментов. Тогда тема диссертационной работы Аалеки была — «Влияние болевых ощущений объекта на его чувства и представления», им было поставлено более тысячи опытов. На стол нас загоняли с помощью болевой палки… перед этим он всегда проводил психоаналитическое обследование, задавал вопросы… иногда он задавал вопросы и во время опыта, иногда сразу после. После двух месяцев непрерывных пыток я говорила все, лишь бы не идти на стол, отвечала на все вопросы, как можно подробнее… вначале я, как нас учили в Школе пыталась применить систему психологической защиты, но тщетно. После недели молчания и адской боли, следующей за ним, они просто отвели меня в соседнюю лабораторию. В такой же клетке, как у меня, сидело существо… я не сразу узнала в нем человека. Он был весь синий от каждодневного болевого шока и весь в шрамах. Они приподняли ему лицо… это был легендарный пилот Базы, капитан Азорг. Я училась на его практических и теоретических разработках. Он был героем и живой легендой для всех нас. Больше двух лет назад, он пропал без вести… Узнав его, я заплакала и протянула к нему руки… непроизвольно, просто увидела знакомое лицо, и попросила помощи… А он… Он вдруг бросился ко мне и попытался вцепиться в мою руку зубами… Аалеки едва успел оттолкнуть меня от клетки, но я до сих пор вижу тот оскал, неистовую звериную злобу на его лице и желание убить, все равно кого… Азорг не узнавал никого, ни своих мучителей, ни тех, кто разделял с ним судьбу. Его с трудом отогнали в угол клетки болевыми палками… он уже почти не чувствовал боли. На территории Базы, после года безуспешных поисков, ему поставили памятник, а он тогда был еще жив, если только таак можно было сказать по отношению к этому измученному и озверевшему существу. Он был уже «отработанным материалом»… Позже Аалеки сказал мне, что его отдали в лабораторию, специализирующуюся на чисто физиологических опытах. Оттуда тела выносили только, чтобы сжечь. На следующий день я говорила им все, отвечала на все вопросы. Я предала все, что могла предать, мучилась от вины, но предавала и предавала!..Позже я поняла, те ответы, которые, как я думала, нанесут страшный ущерб Базе, им были не нужны, а может, они их давно знали. Им нужно было, чтобы я сломалась… Но одно наверняка, они узнали от меня об Арсе, поэтому и установили с ним контакт, когда я убежала. Ты не был там, Тоно, ты не знаешь, что это, терпеть муки и унижение в течении многих дней полных боли и отчаянья, и совсем без надежды, а ночью страдать от одиночества и вины… Это все еще тут, со мной, в памяти. Знаешь, и сейчас, стоит мне закрыть глаза, и я начинаю слышать звуки лаборатории: бормотанье, безумный приглушенный смех, преходящий в стон, жалобный плач лабораторных объектов. Потом, я вижу их голых, съежившихся в неловких позах в углах своих клеток. Наши мучители не раз повышали температуру внутри клеток, но мы все равно испытывали холод, поэтому всегда дрожали и сворачивались в клубок. Аалеки говорил, что это страх и фантомные боли так влияют на температуру тела… Не суди Дрего, он всего лишь пытался этого избежать.
Тоно хотел обнять ее покрепче, но Рене отстранилась.
— Господи, да кто станет судить тебя? Ты ничего не смогла бы сделать против них!.. Но он — Генерал безопасности! Его работа — бороться с ними, а не договариваться! Он должен был бороться!
— Возможно, не он один, стоящий у власти, работает с ними… Возможно, многие чиновники, занимающие высокие посты, связаны с Эгорегозом. Тогда, рано ли поздно, меня найдут, и вернут в клетку. И все начнется сначала… Помнишь, тогда, взрывы в космосе, ты говорил взрываться там нечему? Думаю, это были они… Они искали меня. Я должна поговорить с Арсом. Возможно, он что-то знает об их планах.
— Нет! Как ты не понимаешь? Он опасен, он будет тебя шантажировать, он ведь намекал тебе об этом — либо ты будешь с ним, либо он укажет им на тебя!
— Я должна выяснить все, что он знает об Эгорегозе…
— Черт, вот глупое упрямство!.. Даже если ты все выяснишь, в чем я совершенно неуверен, потому что Дрего трус, предатель, а значит и лгун, что ты будешь делать? Останешься с ним?.. Неужели ты станешь жить с ним, только из-за страха, быть найденной Эгорегозом?
— Нет, не стану. Если все так, как я думаю, они быстро найдут меня рядом с ним. Но и с тобой я остаться не могу, Тоно, прости.
Тоно сердито вскочил и прошелся по каюте. Затем снова вернулся к ней, и заговорил мягко, внушающее:
