Он посторонился любезно и с гордостью, словно одержал непростую победу, посторонился, показывая свою квартиру.
Это был настоящий дворец. Каждая комната из тех, по которым он вел ее в гостиную, блистала изысканным стилем, и уникальностью собранных в ней вещей. На каждом шагу — подлинные шедевры исскуства, и просто изысканные дорогие безделушки, стильная мебель, расписные стены и потолки. Красивых вещей было так много, что Рене почувствовала тошноту, как от любого другого излишества.
Он усадил ее на низкий удобный диванчик в небольшой прелестной розово-серой гостиной. Рене показалось на минуту, что села на облако, настолько диван был мягким. Дрего спросил, немного волнуясь, но не скрывая своей радости:
— Хочешь чего-нибудь охлаждающего? Или наоборот?
— Нет, спасибо. Я бы хотела…
— Тогда чай! У меня есть потрясающий по вкусу сорт! Ты почувствуешь его… запах, тебе понравиться. Ты должна его попробовать!
Он нарочно, не слушая ее возражений, вышел на кухню, оставив ее любоваться окружающей роскошью и изыском. Но Рене не смотрела по сторонам. Он боится разговора с ней, это было заметно. Значит, есть вопросы, на которые ему будет непросто ответить.
— Арс… я должна поговорить с тобой. Пожалуйста, сядь и выслушай меня!
— Да, конечно.
Он поставил красивейшие тоненькие чашки на стол перед ней, и сел не напротив, а рядом, сбоку от нее, приготовившись слушать и отвечать самым внимательным образом.
— Когда я рассказала тебе, что со мной произошло, ты не задал мне вопроса, где я была, и как оттуда вырвалась… Ты знаешь об этом?
— Да.
— Ты читал мое письмо?
— Да, читал.
Пока он, не дрогнув, смотрел ей прямо в глаза. У него были красивые глаза, большие, прозрачные с блеском, словно гладь зеленого озера. Многие из девушек Базы видели в них свет играющего водой солнца, но сейчас Рене не видела глубины. Этот блеск казался ей стальным.
— Почему же…
— Я не ответил?.. Поверь, это было самое трудное решение за всю мою жизнь! Я стремился сохранить жизнь тебе и… себе. Тогда они, как ты уже понимаешь, вышли на меня. И у меня не было выбора. Даже, если бы я решился объявить войну Эгорегозу, я не нашел бы поддержку ни в ком. Господи, да и что им может противостоять? К тому времени, я сам уже был частью Эгорегоза. Они могли предать известности наш договор. У меня не было выбора. Я думал только о том, как спасти тебя, оставаясь в тени. И я уничтожил письмо, не взглянув даже на адрес. Я сделал это для тебя.
Рене молчала. Он прав, он сделал все, что мог, чтобы спасти ее и себя. Он дал ей шанс спастись, хоть и рисковал. Она должна быть ему благодарна за это. Да, должна. В его словах явственно звучал намек — «ты — моя должница». Тоно так бы не сказал, он вообще ничего не делал наполовину, и он никогда бы не потребовал платы за великодушие.
— Рери?
— Я благодарна тебе за это, Арс. Очень благодарна.
— Чтож, тогда может, я смогу помочь тебе и дальше? Ты помнишь, о чем я спрашивал тебя?
— Нет, подожди. Сначала скажи мне, что ты знаешь об Эгорегозе?
— Немного, кроме того, что они сразу поразили меня. Думаю, тебе известно, насколько они превосходят нас по развитию. Они владеют такой информацией… Их технологии поражают воображение. Нам не сравниться с ними, не догнать их и за сто лет! Когда они показали мне все, я понял что у меня, впрочем, как и у всей Познанной Вселенной, не остается ничего иного, кроме как принять их господство, и полностью им подчиниться. Тем более, что многого они не требуют. Они просто хотят продолжать свои исследования, только и всего!
— Только и всего.
Рене откликнулась как эхо на его слова. Одиннадцать месяцев непрерывной боли, унижений, страха — только и всего.
Дрего понял и схватил ее за руку.
— Прости, я не знал тогда ничего толком об их исследованиях! И тем более о методах!
— Даже если бы знал, разве ты бы не поступил так же?
Он ответил с заминкой.
— У меня не было выбора, Рери!
— Я не обвиняю тебя ни в чем, Арс. Я не желаю тебе своей судьбы. Возможно, я и сама бы так поступила, лишь бы избежать своей участи… Как, и когда они выходят на связь?
— С помощью телепатии или внедрением на традиционный канал, по обычной связи. И не могу сказать, что регулярно. Даже после того, как они помогли мне занять этот пост… Они обратились ко мне всего два раза. Первый раз, когда ты сбежала от них…
— Кто они?
— Я не знаю их имен. Они вызвали меня по обычной связи. Представились мне, как руководители научного проекта. Я видел их на экране монитора. Они так похожи на обычных людей!.. Один из них небольшого роста, молод, приятной наружности. Другой старше, очень бледный, и глаза такие холодные, словно лед… Они просили меня сообщить им, если ты обратишься на Базу, в комитет безопасности. Спустя несколько дней, ты написала свой отчет, который я уничтожил, потом еще один. Я рисковал!.. Я знал, был уверен, в комитете у них был кто-то еще… у них везде есть свои…
— Почему ты так решил?
— Почему?… Видишь ли, моя карьера… Стоило мне согласиться сотрудничать с ними, и меня стали повышать. Конечно, здесь есть немалая доля и моих заслуг, но все же…
— Они спрашивали обо мне снова?
