Корабль Эгорегоза внутри оказался огромным. Если бы не медленно плывущий впереди робот, Рене бы потерялась здесь. Аалеки был прав, послав за ней сопровождение. Она тоже шла медленно. Каждый шаг давался непросто, Рене преодолевала сопротивление собственного организма, который не спешил вести себя к страданиям. Наконец, они подошли к дверям. Высокие двустворчатые двери, украшенные превращенными в узор письменами, подавляли массивностью. Она уже видела нечто подобное… ах, да. Подобные узоры покрывали стены пирамиды Эгорегоза на первом уровне. Робот с трудом распахнул двери, и она увидела перед собой огромный дворцовый зал. Высокий расписной потолок венчал стены из переливчатого ярко зеленого камня, а пол выложен был мозаичной плиткой зеленых оттенков. В конце зала, теряясь в его огромном пространстве, стояла изящная мебель — только два кресла на витых изогнутых ножках, и хрупкий чайный столик между ними. Когда Рене сделала шаг вперед, с одного из кресел поднялся Аалеки.
Он как-то изменился, таким она его не помнила… Может, немного изменил прическу: волосы, теперь тщательно завитые, локонами спускались на плечи. А может быть, дело было в одежде — весьма своеобразной, напоминающей вечерний наряд Тоно: шелковая черная рубашка и узкие светлые брюки до колен, на ногах высокие блестящие сапоги. Да, именно так: в лаборатории он обычно носил строгий зеленый костюм с воротом под горло, спецодежду. Чтобы не запачкаться кровью своих жертв. В поклоне, который он отвесил с деланной учтивостью, сквозило торжество.
— Ну вот, дорогая Арерия, ты, наконец, дома. Или, почти что дома.
Видя, что по своей воле она не приблизиться, Аалеки улыбнулся и стремительно подошел к ней сам, поднес ее руку к губам и медленно поцеловал, а потом, сделал паузу, разглядывая ее близко темными ужасными глазами, в которых, как в зловещих безднах, вспыхивали поочередно интерес и радость, граничащая с безумием. Тонкие ноздри его подрагивали, впитывая ее запах.
Рене молчала, страх окончательно парализовал ее.
— Ты рада меня видеть?.. Ну конечно, хоть и боишься, что я сержусь, не так ли?.. Но я не сержусь. Теперь не сержусь. Раньше, когда ты была далеко от меня — да, но теперь, все место в моей душе заняла радость. Бедняжка, ты похудела и побледнела! Это было так неумно с твоей стороны — скрываться от меня, который… так заботился о тебе! Но, слава Эгорегозу, ты снова со мной. Пойдем, сядем. Ты дрожишь, и я боюсь, как бы твои колени не подкосились от слабости… Надеюсь, ты не больна? Нет?.. Нет, конечно, я бы уже знал, ведь приборы на входе уже провели диагностику.
Он усадил ее в кресло и приблизил к ней свое, сел, и снова наклонился к ней, разглядывая. Он словно пытался проникнуть внутрь нее каждым своим действием, а в глазах все время вспыхивал жадный красный огонек. Он, очевидно, рвался исследовать ее состояние уже сейчас, но сдерживал себя пока, оставляя самое интересное на будущее, и находя немалое удовольствие уже в предвкушении.
— Итак, ты вернулась ко мне… Вернулась сама. Что же послужило причиной, Рери?
Она молчала, тогда Аалеки взял ее руку в свои, и начал поглаживать, как всегда пред болью…
— Вы искали меня, — поспешно прошептала она чуть слышно сухим треснувшим голосом.
Аалеки улыбнулся, ощутив свою прежнею власть над ней, но тотчас спрятал радость.
— Поэтому ты убегала от меня эти долгие, долгие шесть лет. Но почему ты вернулась?
— Устала убегать.
Он выпустил ее руку, откинулся назад, на спинку кресла и улыбнулся холоднее.
— Это полуправда. То есть ее маленькая часть. Ты, неверное, совсем забыла меня, если думаешь, я не пойму это по твоим глазам, голосу… А вот я не забыл тебя. Я все время тебя помнил. Поэтому и искал. Знаешь, я просто глазам своим не верю, ты так восстановилась!.. Я не ошибся в тебе, ты — особенная! Никто еще не восстанавливался полностью, после пяти месяцев в лаборатории, но ты смогла!.. Связная речь, высокоорганизованное мышление, на лице мелькает отражение адекватных и очень разнообразных эмоций… Это прекрасно! Знаешь, пока я искал тебя, я все время тобой гордился, ты мыслила на полшага, иногда на шаг вперед, и прежде чем меня осеняла догадка, ты исчезала! Конечно, я не мог тебя не искать, глупышка! Хотя не все мои коллеги были согласны со мной в этом вопросе. Многие считали, что ты — выработанный материал. Вот недоумки!.. Но, согласись, они не знали тебя так, как знал я! И вот, наконец-то ты со мной!.. Так почему же ты вернулась? Соскучилась?
— Нет.
Аалеки засмеялся.
— Тяжело слышать, но похвально, что ты начала говорить правду… Кстати, твой голос звучит немного ниже чем обычно. Тебе нужно выпить чаю.
Он взял со стола маленький хрустальный колокольчик и позвонил. В ответ на мелодичный звон двери раскрылись, пропуская того же синего робота, в руках которого был поднос с чайными принадлежностями.
— Спасибо, Дорлей, поставь здесь.
