— А что, если я оставлю вас наедине? Минут на десять… Ты этого хочешь?
— Да.
— А хочешь, я отрежу от него несколько аппетитных кусочков?
— Да.
— Так что же ты хочешь больше? Увидеть его или чтобы я его разрезал?
— Да.
— Что «да»?!
— Нет…
— Ответь мне, Рери, я сделаю так, как ты захочешь, даю слово! Ты хочешь увидеть Тоно?.. Да или нет?
— Да…Нет… Не знаю… да… нет…
Он вышел из себя и ударил ее по щеке, резко, но не сильно, как обычно делал в лаборатории, когда его пациенты начинали терять с ним связь, проваливаясь в нереальность, а работа с ними еще не была окончена. По бледной щеке медленно расплылось красное пятно, более она никак не отреагировала на удар, даже не моргнула. Тогда он остановился напротив нее и сжал ее лицо руками, заставляя смотреть себе в глаза — невыносимая пытка для большинства его пациентов.
Рене не сопротивлялась, бессмысленно и тупо смотрела она сквозь него, а из уголка рта вдруг вытекла слюна.
Аалеки закусил губу: объект, на поиски которого ушли годы, был потерян! Утрачен за ночь!.. Нет, этого просто не может быть! И не будет. Он не привык так просто сдаваться.
После стерилизации, в холле их встретил Зоонтенген.
— Итак, я вижу, вы возвратились не с пустыми руками. Поздравляю. Долгие усилия оправдали себя? Он здоров?
— Да. Полностью!
— Неужели? — даже удивление в его тонких устах прозвучало холодно и сдержано. Он вынул тонкую металлическую трубочку и посветил ей в глаза, сканируя прибором мозг. Аалеки смотрел за его движениями, заметно волнуясь.
— Хм… Почему вы так решили? Мозговая активность слабая. Можно сказать — объект близок к катотоническому ступору, если еще не впал.
— Я сам говорил с ней вчера! Все было замечательно! И мышление, и физиология, все! — с отчаяньем проговорил Аалеки.
— Что же случилось?
— Не понимаю! Пока, не понимаю.
— Совет это не одобрит.
— Вы скажете им?
Зоонтенген пожал плечами.
— Они и без меня это увидят, или прочтут в вашем отчете, если в ближайшее время его состояние не измениться.
— Измениться! Я, во всяком случае, в это верю! И вы бы поверили, если бы говорили с ней вчера!.. Разве только… кровоизлияние?
Зоонтенген снова посветил ей в глаза.
— Нет. Обширное кровоизлияние, во всяком случае, исключено.
— Вы уверены?.. Простите! Конечно, иначе вы бы не сказали… Значит, кровоизлияние можно исключить. Признаюсь, я немного беспокоился по этому поводу. Тогда у меня точно есть шансы вернуть ее!
— Думаете, это только имитация?
— Думаю, это возможно. Она ведь уже была в таком состоянии.
— Даже в этом случае, вам надо поторопиться. Вы ведь знаете, если ступор имитируется успешно и долго, вполне возможно, что и сам мозг в это поверит, тогда вторично произойдут физиологические изменения. Поражения будут так же глубоки и необратимы, как если бы ступор вызвала болезнь или шок.
— Да, я знаю. Но что мне делать?!..
— Вы не знаете, что делать?
— Простите, я не о том.
— Я бы начал с болевой чувствительности. Если дело только в притворстве, это сработает, если начать со средней или чуть выше средней дозы.
Аалеки нежно погладил Рене по щеке, где все еще краснел след его от руки.
— Начать с боли теперь, когда она сама вернулась?.. Это может убить ее… Нет, я попробую иначе…
— Как угодно.
Аалеки повернулся к Зоонтенгену:
— Простите, учитель. Я благодарю вас за то, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу и нашли время для осмотра, ведь у вас, как я знаю, так много работы! И, конечно же, благодарю Вас за совет. Возможно, я воспользуюсь им… позже.
— Не благодарите. Пустое. И я больше не учитель вам, коллега. Ваши достижения в области науки уже сейчас поражают воображение. Желаю вам успеха и в дальнейшем.
В дверях своего лифта, прежде чем закрыть дверь, он сказал:
— И все-таки поспешите. Ему нравиться состояние ступора, еще немного и даже сильная боль окажется бессильна. Вы теряете его.
— Ее! — невольно поправил его Аалеки, с тревогой и нежностью огядывая ее снова и снова.
— Что, простите?
— Ее. Я имею ввиду, что объект женщина…
— Женщина?
Зоонтенген, который обращал внимание на пол объектов только на опытах, связанных с изучением половых органов, был поражен. Он осуждающе взглянул на своего бывшего ученика.
— Осторожнее, коллега. Надеюсь, все же не это послужило причиной того, что вы так расточительно тратили время и силы на его… ее поиск. Впрочем, это ваше дело. Совет через три дня, вы знаете.
— Благодарю.
Двери лифта Зоотенгена закрылись, унося его в свою лабораторию к прерванной работе, а Аалеки провел Рене в свой лифт.
Он по-прежнему держал ее за руку. Другой рукой он снова осторожно провел по ее лицу, смакуя ощущения.
— Нет… на этот раз я тебя не потеряю, на этот раз мы справимся! Верно? Ну конечно.
Он взял ее покорную руку и повел за собой. Мягкий свет коридоров Эгорегоза замелькал перед ней, она не могла сосредоточить внимание на маршруте и его деталях, не хотела. Потом Аалеки открыл перед ней дверь, и она увидела… Тоно.
Он был в комнате изолятора, тесной, пустой и тусклой, оббитой мягким материалом.
— Рене! — он бросился к ней и обнял.
