Это фото было сделано ранним утром. Он взъерошенный и заспанный валялся на кровати, а я принесла ему завтрак. Впервые в тот день у меня подгорели тосты, и он смешно морщил нос и жаловался на невкусную еду, за что и получил подушкой по лицу.
Я поймала его в кадр позже. После несостоявшегося завтрака, переросшего в тягучий секс.
Проведя пальцем по его щеке и не ощущая ничего, кроме холода стекла, я открыла вызовы и нажала любимое имя, уже и не надеясь услышать его голос в ответ. Но, когда в ухе раздались размеренные гудки, я замерла и шокировано уставилась на дисплей. А затем осторожно, чтобы, не дай бог, не пропала связь, включила видео.
– Мили…
Я медленно осела на кровать, не веря собственному счастью. На меня смотрел Эйден. Целый. Невредимый. И немного грустный.
Из глаз мгновенно брызнули слёзы.
– Не плачь, – тихо попросил он.
А я не могла оторвать взгляда от родного лица. Чувство вины затопило с головой. Как я могла совершить такой отвратительный поступок?! Как я вообще могла уделить столько внимания постороннему мужчине?! Все мысли о Максвелле тут же захотелось сложить в одну коробку, поджечь, развеять прах и посыпать солью, чтобы больше никогда, никогда они не появлялись в моей голове!
– Тринадцать дней, – всхлипнула я. – Тринадцать дней, Эйден! Какого чёрта происходит?!
Он напряжённо смотрел на меня в ответ. На фоне всё тот же номер.
Номер. Значит, он вернулся из пустыни и не позвонил. Он мне не позвонил! Меня затрясло.
– Прекрати плакать.
– Ответь на мои вопросы!
– Я отвечу. Только ты успокойся, пожалуйста.
– Я не могу успокоиться! – продолжала истерить я, стараясь проглотить солёный ком, застрявший в горле. – Не могу… Ты не понимаешь! Я совершила ужасную ошибку! Я… – Подбородок дрожал. Я не знала, как произнести это вслух.
Тяжёлый вздох по ту сторону экрана.
– Я знаю о нём.
Выстрел в грудь. Прямое попадание. И не на вылет. Пуля пробила рёбра и поставила на паузу работу главной мышцы.
Глаза высохли, и прямо в эту секунду я, не моргая, смотрела на него и не могла поверить в то, что слышала.
Как?! Откуда?! Об этом никто не знал, кроме меня, Уайта и… Стефани…
Я ничего ей не рассказывала, но мой вид всё сказал за меня. Мы же вместе ехали домой, и только сейчас я поняла, что её поведение было странным.
Стеф… Она невероятно жадная до подобных интриг. Она не упустила бы возможности выяснить все параметры члена Уайта. Она ко всему относилась легко. Она выпытала бы все подробности, а затем велела бы не переживать, потому что на такого Аполлона грех не накинуться или что-то в этом роде.
Но не в тот вечер. Она бросала в мою сторону задумчивые взгляды и молчала. Молчала всю дорогу. А я даже не заметила, потому что занималась собственным моральным уничтожением, пыталась поднять гордость с колен.
Но зачем она рассказала Эйдену? Я не могла найти причин…
– Я…
– Он тебе нравится.
Что?!
– Этот Максвелл. Он тебе нравится, – он говорил об этом так спокойно, так ровно, словно… в этом не было ничего необычного. Словно это нормально. Я не понимала, что происходит.
– Эйден, что ты несёшь?! Я две недели от тебя ничего не слышала! Энтони сказал, что все вернулись! – взволнованно объяснялась я. – Я была пьяна, зла, встревожена и ни черта не соображала! Я вообще не помню, чтобы хоть раз в жизни так напивалась! Максвелл, он… – Я осеклась. Хотелось прокричать, что он воспользовался мной. Изнасиловал. Я сказала бы что угодно, кроме того, что добровольно пошла на это.
Но именно эту ложь я не могла себе позволить.
– Я слишком хорошо тебя знаю, Мили, – мягко улыбнулся он.
Почему он не бешенстве? Почему так спокоен? Мне стало жутко страшно.
– Ты никогда не поцелуешь парня, который тебе не нравится. Не говоря уже о чём-то большем. Я не осуждаю тебя. Это жизнь. И не всегда всё складывается, как мы хотим. Я жалею лишь об одном…
Грудную клетку болезненно сжало.
– О том, что не познакомился с тобой раньше. Ничтожно мало времени для нас…
Я разрыдалась. Даже здесь, сейчас, после всего, что он узнал, он всё равно оставался тем самым парнем, которого я встретила семь лет назад.
Мои чувства к нему не поддавались описанию. Это не любовь. Это нечто большее. То, что невозможно описать словами. Невозможно скопировать. Повторить.
Мне никто не был нужен, кроме него. Никто!
– Господи, Эйден… Я прошу тебя, прости! Слышишь?! Прости!.. Я сама не могу объяснить свой поступок! Он отвратительный! Я ненавижу себя за него!
– Я люблю тебя, Мили, – просто сказал он, улыбаясь уголками губ. – Всегда любил. С первого взгляда. На каждой орбите. Во всех мирах.
– Я тоже тебя люблю… – прошептала я, отчаянно всматриваясь в родные глаза и предчувствуя нечто жуткое. Оно стремительно надвигалось. Омрачало всё вокруг. Сеяло панику. – Я всё исправлю… Ты вернёшься, и я исправлю. Мы всё решим… вместе…
В эту секунду за его прощение я готова была пойти на убийство невинного человека.
– Я не вернусь.
Сердце отмерло… запрыгало… норовило выломать ребра, разорвать грудную клетку… остановить жизнь…
– Пп… почему? – Голос сорвался.
