Сердце разрывалось, а ощущение призрачного движения не тех пальцев внутри продолжало преследовать и с закрытыми глазами выходило за рамки фантомных границ. Становилось реальным. И меня выворачивало. Выворачивало оргазмом. А после снова набегали слёзы. Слёзы отчаяния. Неверия.
Отпечатки его губ на шее. Пальцев – на бёдрах. Всё сохранилось. И расположенные на самом видном месте приходилось тщательно замазывать. Я хотела стянуть с себя кожу. Купить новую. И переодеться.
И в то же время не хотела.
Я ненавидела себя. Я ненавидела его.
Этот человек пролез внутрь. Тронул запретное. Испачкал что-то чистое, невинное. Он словно установил внутри меня бомбу и под неторопливое тиканье механизма переворачивал всё вверх дном. Ворошил, распоряжался. Застывшие на таймере пять секунд, и он ушёл. Оставил дожидаться взрыва одной. И это мучительное ожидание превратилось в вечность.
С того дня я не видела Уайта. Мы прибыли в Вегас разными самолётами. Я летела с командой и Дэниелом. Он другим рейсом с Мейсоном. Его номер располагался через три двери от моего, и мы ни разу не столкнулись за целые сутки соседства.
Почему не пошёл до конца? Не захотел? Пожалел? Учитывая, что больше он не сделал ни одного шага в мою сторону, ответ очевиден. Я не привлекала его. И по большому счёту я обязана была отметить это дело с шиком. Но где-то глубоко, в скрытом ото всех отсеке, меня задевало его безразличие. Оно день за днём отравляло внутренности и с визгом катало на бешеных эмоциональных качелях.
Он утолил свой интерес и не искал больше встреч.
А разве он искал их раньше? Все они оказывались случайными или спланированными работой. И мне было неприятно чувствовать себя разовой акцией. С Эйденом я всегда чувствовала себя особенной.
И всё же в людях я разбиралась. Обычный бабник. Пусть и с проблесками мужественности и человечности. Но всё же бабник.
Больше слёз я не лила. Ни по Уайту, ни по Эйдену. Первый их не был достоин. Второй… Со вторым я собиралась выяснить всю правду. Я чётко для себя решила: если до моего возвращения в Чикаго он не выйдет на связь, то я позвоню в его компанию, поеду в Авентуру, полечу в Австралию. Я достану его из-под земли и заставлю всё мне объяснить. И объяснюсь сама. Я сделаю…
Громкая мелодия, разбившая мысленную стройку планов, заставила меня резко вскочить и броситься в спальню. На пути к своей цели я на полном ходу впечаталась большим пальцем в ножку кресла, но даже не почувствовала боли. Добежав до тумбы, я схватила трубку и опасливо пробежалась глазами по незнакомым цифрам, высветившимся на дисплее. Скользнув пальцем по экрану, я приняла вызов и, задержав дыхание, поднесла телефон к уху.
– Здравствуй, дочь.
Все мои надежды обратились в прах и развеялись по ветру, когда я услышала голос, который предпочла бы не слышать до скончания веков. Я недовольно поджала губы, крепче стискивая пальцами корпус гаджета.
– Эмили, ты слышишь меня?
– Что тебе нужно?
– Твоего отца арестовали. У нас нет денег внести залог.
Удивительно, но я даже не хотела знать, за что ему так не повезло.
– Продайте машины, дом. Для чего ты звонишь мне? У меня нет денег.
– Если бы ты не вычеркнула нас из жизни, то знала бы, что дом мы давно продали, – сдержанно выговорила она, хотя в интонации уже просвечивалась знакомая отрава.
Серьёзно? Настолько всё плохо? Стоит ли мне разобраться в этом дерьме? Конечно, нет.
– Позвони Стиву, – бросила она команду, словно я её послушная собака, виляющая хвостом и с нетерпением ожидающая распоряжений любимой хозяйки. – Попроси его защищать отца в суде.
– А почему ты сама его не попросишь об этом?
Она молчала.
– Он тебе отказал?
Снова молчание.
– Я не буду этого делать.
– Не будешь? – прошипела Оливия, мгновенно являя наружу всю свою гадкую сущность. – Тебе напомнить, почему мы оказались в такой ситуации?
– Не понимаю и не хочу понимать о чём ты говоришь. Отец сам виноват, что вляпался. Я слышала, он и раньше проворачивал незаконные дела. Стиву это не нравилось. Я не буду его просить.
– Ты неблагодарная! – заорала она в трубку, и я отодвинула телефон подальше от уха. Вдруг это заразно! – Мы дали тебе всё в этой жизни! А ты не хочешь помочь отцу?! Родному отцу?! Это всё из-за тебя! По твоей вине он оказался там! И ты должна это исправить!
– НЕТ!
И это «нет» напомнило мне одного невероятно упрямого боксёра.
– Какая же ты дрянь, Эмили! Надо было тебя ещё в утробе…
Я скинула звонок, не желая слышать все те помои, которыми Оливия могла поливать меня бесконечную вечность. В чём она меня обвиняла? Я никогда не имела никакого отношения к бизнесу отца. Я только от Эйдена узнала, что Джон был замешан в мутных операциях и просил мистера Райса его прикрыть. Во благо нашей большой и «дружной» семьи Стив помог ему пару раз. Но он не давал своего согласия на вечную защиту.
Быстро заблокировав номер, чтобы она не смогла мне перезвонить и по новой отравить жизнь, я несколько минут пялилась на заставку экрана, с которого на меня смотрел улыбающийся Эйден.
