Выезжаю на незнакомую трассу, кручу головой, желая скинуть с себя мышечный тремор. Мысли впиваются в ноющий после удара череп. Что, если бы Мейс не обожрался пиццы? Что, если бы у него не заболел живот и он не проснулся? Что, если бы…
Куча неотвеченных «если» рубит по ушам.
Спустя тридцать долгих миль чувствую себя смертельно уставшим, выдохшимся. Я знаю, что меня уже отследили и, не видя смысла в бесполезной беготне, сворачиваю направо на первом же перекрёстке. Одна фара после столкновения потухла, и я сбавляю скорость, чтобы не пропустить в предрассветных сумерках глубокие выбоины на ухабистой дороге.
Чем дальше двигаюсь по незнакомой местности, тем светлее становится небо. А через пятнадцать минут в лицо ударяют первые лучи солнца, и я, вытерев рукой слезящиеся глаза, резко давлю педаль тормоза вниз. Машина с визгом застывает у самого края обрыва. До скрипа кожи вцепляюсь в руль и смотрю через лобовое стекло на простирающуюся за капотом пропасть.
В ушах шипит шум, сердце припадочно долбит по стенкам, готовясь выпрыгнуть на приборную панель, и я дрожащей рукой тянусь к ручке двери, чтобы уже через секунду оказаться снаружи и вдохнуть запах свежего утра.
Ступаю босыми ногами по галечной россыпи, отмахиваясь от впивающихся в кожу камней. Приближаюсь к самому краю и щурюсь, вглядываясь в лучи восходящего солнца. Они бьют по глазам, слепят, но я отчаянно терплю, не закрываю и любуюсь окрашенным в жёлто-красные оттенки горизонт.
Далёкий, красивый… недосягаемый…
Свободный…
Мне нужно совсем немного… совсем чуть-чуть, чтобы почувствовать себя таким же…
Глупо раскидываю руки в стороны.
И кричу…
Надрываю связки. Хочу сорвать их ко всем чертям! Выпустить наружу всё, что скопилось внутри. Всю мою озлобленность, боль, страх.
Хватает ненадолго.
Сгибаюсь пополам в удушающем кашле. Пытаюсь остановить хрипы, сглотнуть слюну, застрявшую в горле. Не получается остановить приступ. Задыхаюсь. Падаю коленями на острые камни, размазываю мокрое лицо грязными ладонями и, подавшись вперёд, склоняю голову.
Сотни футов вниз… и ничего.
Запускаю руки в волосы. Нервно дёргаю. Какого чёрта, я чуть не сотворил?!
После останется лишь память, в которой меня запишут трусом.
Но я не трус.
И полная тишина в ответ.
Я не трус!
– Я. Не. Трус. – Яростно вонзаю кулак в землю.
– Не трус! – ору и, схватив камень, швыряю с обрыва. Жду. Но не слышу звука удара.
Поднимаюсь на ноги, вглядываюсь в горизонт. Яркий полукруг не спешащего взойти солнца жжёт виски, подселяет в глаза новую порцию слёз. Сжимаю кулаки и терплю.
