Уайт положил ладони на мою талию, стягивая пальцами ткань кофты, и я уткнулась лбом ему в грудь, чтобы уйти от преследующих глаз, сквозящих тёмной бездной, в которую так и хочется шагнуть.
Спрыгнуть.
Стать ближе. Залезть ему в голову, в сердце, в душу. Понять его. Потому что я ни черта не понимала. Его тумблер эмоций барахлил, а абстрактные фразы, лишённые конкретики, которую я безумно любила, сверлили голову сомнениями.
– Между мной и Леоном ничего нет. – Слова глупо спрыгнули с языка и сорвались в пропасть, отдавая эхом на тысячи миль. Максвелл привёз меня сюда, поделился личным, признался. Я хотела ответить тем же. – Но я не могу быть второй.
Чемпион замер, а затем его пальцы зарылись в мои волосы и мягкими массирующими движениями спустились к затылку. Сгусток напряжения осел в воздухе. Где-то на задворках сознания вскинула голову надежда.
Я всегда ценила поступки, но именно сейчас безумно нуждалась в словах.
Опровергни. Пообещай. Можешь даже соврать.
Нет, не ври!
– Я знаю.
Внутри что-то протестующе застонало. Он отпустит меня? Так легко?
Я запрокинула голову, ловя в чернеющей мгле несколько оттенков нежности.
– Я не имею привычки давать обещаний, в которых не уверен. Но я могу попросить. Время. Дай мне время. И мы вернёмся к этому разговору.
– К разговору о местах в сердце Максвелла Уайта?
Он улыбнулся и, упёршись своим лбом в мой, тихо сказал:
– Мы оба знаем, что оно лишь одно.
Эмили.
Накладывая себе в тарелку салат, я краем уха вслушивалась в разговор между Леоном и Дэниелом. Сестра пригласила меня на ужин, и то, что в списке гостей оказалась не только моя персона, я узнала, переступив порог квартиры. Видимо, Кэти устала наблюдать за нашими странными отношениями и, придя к выводу, что такую кандидатуру, как Леон Кауфман, упустит лишь недалёкого ума женщина, доблестно приняла на себя роль свахи.
Поскольку меня не проинформировали, что семейный ужин подразумевает под собой присутствие третьих лиц, я надела обычный спортивный костюм и теперь выглядела как-то нелепо рядом с доктором, облачённым во всё классическое.
Я так и осталась жить по соседству с Кэтрин, потому что Дэниел, не спросив моего мнения, внёс оплату за нашу с Эйденом квартиру на год вперёд. Срок аренды истекал через месяц, и, несмотря на все уговоры сестры, я планировала найти жилье, более доступное моему карману.
Я улыбнулась, глядя на ёрзающего на коленях у Кэти племянника. Малышу Адаму было уже целых девять месяцев, и ему совсем не прельщало смиренное сидение за столом, пусть даже и с любимой соской во рту. Он хотел ползать и изучать этот мир, потому активно хватал Кэтрин за волосы, пытаясь силой отвоевать эту возможность.
– Леон, может, хоть ты расскажешь подробности вечера у Миллеров, а то с Эмили я не смогла вытянуть ни слова? – беззастенчиво пожаловалась на меня сестра и, проворно избежав очередного нападения маленького кулачка, поднесла к губам Адама соску, которую он тут же отправил в новый полёт.
Леон бросил в мою сторону продолжительный взгляд, и я, столкнувшись с ним, опустила глаза в тарелку, чтобы с преувеличенным интересом рассмотреть до сих пор нетронутый кусок белой рыбы.
Весь вечер, проведённый в доме миллиардера, стёрся из памяти благодаря чемпиону и его мыльным пальцам, нагло исследующим мой рот.
– Всё по райдеру, – усмехнувшись, ответил тот. – Дом Периньон, икра и трюфели.
– А сам Миллер, какой он? – заинтересованно спросила сестра, сдаваясь и опуская малыша на пол. Он, активно перебирая ручками, угрожающе быстро пополз в мою сторону.
– Тоже по райдеру, – вклинилась я в разговор, таким образом желая хоть как-то искупить вину перед Леоном за своё скупое телефонное общение. – Неприлично богатый, высокомерный и недоступный. От его взгляда озноб пробирает. Вивиан располагает к себе намного больше.
– Интересный экземпляр, – заторможено протянула Кэти, явно теряя суть беседы. Всё её внимание забрал Адам, который, хватаясь пухлыми пальчиками за ножку моего стула, усердно пытался встать, но терпел поражение и, недовольно кряхтя, валился на попку.
Желая помочь уставшей сестре, я подняла малыша и усадила себе на колени. Он тут же поймал в кулачок мою прядь волос и сжал. Боже мой, откуда у этого невинного создания столько силы?
– Думаю, он тиран, – вынесла я вердикт тоном, не подразумевающим никакие другие варианты.
Дэниел хмыкнул, а Леон иронично приподнял бровь.
– И откуда такие выводы?
– Ты у нас врач. Ты и расскажи.
После того поцелуя мы с Леоном не виделись. Я его не игнорировала, но на сообщения отвечала сухо. И понимая, что личного разговора не избежать, хотела сама выбрать место и дату, чтобы быть во всеоружии. Но, вероятно, сестра мысленно уже вела меня к алтарю и, совсем не подозревая о моих истинных чувствах, испортила все планы.
– Насчёт тирана ты погорячилась, но то, что Алекс – довольно принципиальный человек и тяжело идёт на уступки, соглашусь.
Я беззлобно фыркнула.
– Как ты красиво завуалировал слово «тиран».
