Увела взгляд, не желая возвращаться на берег воспоминаний. Зашла в холл и, стоя в зеркальной кабине лифта, безучастно смотрела на сменяющие друг друга цифры.
Эмоциональная зависимость. Это словосочетание словно обесценивало мою первую любовь. Не подходило, потому что…
Подождите… что?!
Первую?! Раньше не было никаких цифр. Эйден был одним. Единственным.
От взгляда чемпиона у меня адреналин хлестал по венам, но любовь… Это не могло быть любовью. С Эйденом было по-другому.
Я не выдержала и рассказала ей о нашей встрече в Яме. Она чуть башку мне не открутила за «самый тупой поступок в истории человечества», а затем принялась безжалостно обстреливать меня провокационными вопросами, словно дротиками мишень.
Иначе с чего вообще нарисовалась бы ревность? Логично? Очень.
Трахаться с Уайтом. Размечталась! Эта симпатия просто так не пройдёт, потому что это сильная симпатия – сильнее обычной…
Почему именно Уайт заполонил мои мысли после стольких лет непоколебимых чувств к другому мужчине? Почему именно с ним я рассматривала хотя бы… возможность?
Маленькая догадка…
Меня привлекла его эмпатия с огромной дырой прямо по центру. Никаких сочувствующих взглядов. Никаких сожалений.
Он никогда меня не жалел!
Чемпион был словно из другого мира. Неизведанного. Опасного… И эта опасность не давала забыть, что я всё ещё жива…
В руке завибрировал телефон, и «я жду тебя внизу» от абонента «Чемпион» мгновенно стёрло все сомнения. Перестав рыться в собственных ощущениях, я радостно заулыбалась и, не став придерживать закрывающиеся двери лифта, нажала круг с цифрой один.
Максвелл.
Обернув полотенце вокруг бёдер, я вышел из душевой, ощущая жжение в костяшках пальцев. Остановился перед зеркалом и тщательно ощупал правый бок. Нешуточные вспышки боли следовали за каждым касанием, и я был вынужден признать, что наш «семейный» доктор Майкл оказался прав, и проблема нарисовалась гораздо серьёзнее, чем я предполагал.
Ещё после «романтика» с Эм я добросовестно прошёл у него доскональный осмотр. Майки хмуро и долго рассматривал мои снимки, а затем, наплевав на все часовые пояса, позвонил Виктору, улетевшему по делам в Лондон, и целых две минуты клевал ему мозг. Настаивал на временном прекращении боёв, потому что рёбра не успевают восстановиться и рано или поздно проткнут лёгкое.
Виктор молча его слушал, что уже являлось прямым доказательством его заинтересованности проблемой, и даже великодушно дал добро на перерыв при условии, что последний поединок всё-таки будет проведён. Один из его партнёров решил помериться членами и выставить против меня своего лучшего бойца. Признаться, в какой-то момент даже я засомневался, что смогу одолеть его, потому все двенадцать раундов этот то ли Цзинь, то ли Цзянь отказывался падать. Очень проворный азиат, которого только на последней минуте мне по счастливой случайности удалось вырубить мощным апперкотом.
Травма была как нельзя кстати, и выбитая доктором передышка подарила больше времени на работу над нашим с Мейсом планом, прыгающему невероятными скачками к своему логическому завершению.
Две недели назад удача неожиданно решила протянуть мне руку. После откровенного разговора с Эм, который, я надеялся, удержит её от необдуманных действий, произошло главное – долгожданный звонок Миллера.
На вечернюю тренировку курьер доставил мне коробку с одноразовым телефоном. Я знал, что такие аппараты могут работать от нескольких часов до нескольких недель, потому не стал тормозить и тут же включил его.
До личного разговора со мной Алекс не снизошёл. Со мной связался его человек и принял ту информацию, которую нам удалось узнать: судно с живым товаром вышло из Китая. Этого было мало, но собеседник не проявил никаких эмоций и, сухо поблагодарив, отключился.
Судя по нашим подсчётам, груз должен был прийти в Чикаго в конце недели, но, не зная даты, мы не могли вычислить порт. И пока этот маленький, но очень важный кусочек информации нам никак не удавалось добыть.
Взяв лежащий возле раковины сотовый, я ещё раз пробежался взглядом по присланному Эм сообщению: «Еду на ужин к сестре».
