На телефон, лежащий рядом с тарелкой, пришло уведомление, и Адам, потеряв интерес к моим волосам, потянулся за более увлекательной погремушкой.
«Ну уж нет, красавчик, эта игрушка только моя».
Быстро разблокировав экран, я еле сдержала разочарованный вздох: напоминание о пополнении баланса. Я ждала совсем другого.
– Всё в порядке? – проницательно уловила моё настроение Кэти, привлекая к моему безрадостному лицу ещё больше внимания.
– Да, – кивнула я, испытывая неловкость от пристального взгляда слева. Порой мне казалось, что Леону даже не нужен медицинский диплом, чтобы вскрыть мой череп, провести короткое изучение содержимого и, вздохнув, сказать: «Я так и знал». – Мне нужно выйти. – Я поднялась и, передав малыша Кэти, покинула гостиную.
Заперевшись в ванной комнате, я открыла переписку с чемпионом и пробежалась взглядом по нашим вчерашним сообщениям.
Я: «Сегодня Бобби опять спрашивал про Яму!»
Чемпион: «И что ты сказала?»
Я: «Что ничего не знаю. Он не может смириться с потерей такого материала».
Чемпион: «Умница. К тому же на прежнем месте её уже нет».
Я: «И где теперь?»
Чемпион: «)))».
Я: «Улыбочки?!?! Полный шок…»
Чемпион: «Тебе не хватает смайликов?»
Я: «Иногда. Они показывают настроение, и я не всегда могу понять, в каком находишься ты».
Чемпион: «Сейчас в хорошем».
И всё в таком же духе. Максвелл всегда отвечал односложно, не подпитывая свой текст никакими стикерами, мемами и смайлами. Скобочки были высшей степенью проявления эмоций, но даже от таких коротких сообщений я загоралась как новогодняя гирлянда.
Две недели назад он попросил время, и я ему его дала. Мы не договаривались общаться – это вышло само собой. Он просто дал мне номер телефона, который, как я поняла, знал ограниченный круг людей, и сказал, что я могу набрать в случае необходимости. Я двое суток сверлила взглядом наш пустой чат, прежде чем решилась написать очень даже необходимое «привет».
Я ожидала, что он укажет мне на нарушение оговорённых правил, но этого не произошло. Он ответил, и завязалась наша переписка. Мы болтали каждый день о всяких пустяках: погоде, одежде, спорте и другой банальной ерунде.
Но иногда меня срывало, и я устраивала допрос с пристрастием.
Я: «Ты тут?»
Чемпион: «Да. Почему ты не спишь?»
Я: «Бессонница… А ты почему?»
Чемпион: «У меня был бой».
Я: «Победил? Ты в порядке?»
Чемпион: «Да».
Я: «Что ты делаешь?»
Чемпион: «Еду домой».
Я: «К ней?»
Чемпион: «Я еду в дом, где помимо других людей будет находиться она».
Я: «Не меняет сути».
Чемпион: «Меняет. Но чтобы я сейчас ни сказал, тебя это не устроит. Поговорим завтра».
В такие моменты я впадала в дикую ярость. Меня трясло от его ответов, потому что на все вопросы касательно бывшей он всегда реагировал спокойно и не конфликтовал в ответ.
Не зная всей ситуации, мне порой казалось странным, что он встречается с ней ради непонятной цели. Я не понимала, какую роль она играет в его жизни, и иногда меня одолевали сомнения. Вдруг он всё врёт? Вдруг он – обычный бабник, вешающий лапшу на уши двум девицам одновременно. Но потом наступал следующий день, и его сообщение из серии «доброе утро, моя упрямая девочка» кардинально меняло вектор моего настроения.
Я выяснила, что он не любит сладкое, домашних животных и кожуру зелёных яблок. Слушает песни Эминема и предпочитает свободную одежду. Он кайфует от высоты, большой скорости и фильмов ужасов.
Я: «Из ягод я очень люблю ежевику. А ты?»
Чемпион: «Клубнику».
Я: «Давно не ела… Плохо помню вкус».
Чемпион: «Я помню. Ты пахнешь клубникой».
После этой фразы я как идиотка готова была орать на всё Чикаго.
А вчера в моей жизни произошло невероятное событие. Я сидела на балконе и смотрела на ночной город, когда в водовороте обезличенных мыслей чётко сформировалась одна: за последние двенадцать дней крышка коробки с прошлым открывалась лишь дважды.
Раньше пересматривать фотографии с Эйденом было моим ежедневным ритуалом, а сейчас… сейчас мне больше не хотелось травить душу. Несмотря на то, что поиски скрывшегося с места аварии водителя, на которого можно было бы скинуть часть вины, не давали никаких результатов, я должна была жить дальше.
Мой психотерапевт очень обрадовался этому великому умозаключению, ради которого, собственно, я и не вылазила из его кабинета целый год. А ещё он добавил, что мне стоит попробовать пообщаться с молодыми людьми, сходить на свидание. Ведь влюблённость даёт ощущение эйфории и счастья.
Влюблённость.
Наверное, это слово случайно залетело в его воодушевлённую речь, потому что я не представляла, как можно влюбиться в кого-то, кто не Райс.
Но общение с Уайтом действительно приносило мне радость, помогало забыться, и я, решив наплевать на моё до сих пор непрочитанное «поехала на ужин к сестре», поддалась импульсивному порыву и написала:
«Хочу тебя увидеть».
Крепко зажав телефон в руке, я вышла обратно в гостиную. Адам уже наводил причёску Дэниелу, а Кэти заливисто смеялась над тем, что рассказывал ей Леон.
