Алекс был прав: делить группу опасно, слишком мало человек. А моё спасение вообще не входило в нашу с ним договорённость. Если я оказался прав, и Кевин поехал принимать контейнер, то парни Миллера возьмут груз, выбьют признания, а после полиция Чикаго сможет арестовать Виктора в любой день на законных основаниях. Миллеру не было никакого смысла собственноручно открывать на него охоту.
– Как долго?
Проклятье.
Повернувшись, я встретился с недовольным взглядом Алисии. Она какого-то чёрта застыла на входе и, сжимая пальцами дверную ручку, испепеляла меня глазами.
– Как долго ты трахаешь ту белобрысую дрянь? Думаешь, я поверила в сцену, разыгранную твоим дружком-неудачником?
От слова «дрянь» меня тряхнуло.
– Следи за языком.
Лицо Алисии забавно вытянулось.
– Значит, это правда… – неверяще прошептала она и уже громче: – Почему? Почему ты спишь с ней?! Она же совсем не в твоём вкусе!
Я бы сильно поспорил с этим утверждением.
– Ты мне мстишь, да? – Алисия продолжала выдумывать то, чего нет. – Ты трахаешь её, чтобы отомстить мне за Фостера? Что мне сделать?! – она сорвалась на бабий визг. – Что мне сделать, чтобы ты меня простил?!
Грубо схватив бывшую за руку, я рванул её на себя и, захлопнув дверь, прибил её спиной к стене.
– Что ты делаешь?
– Закрой рот и слушай. Никакой мести нет, как и нет никаких отношений между нами. Ванильное будущее ты придумала себе сама. Я ничего тебе не обещал.
– Ты врёшь!
Я натурально решил, что она под чем-то очень и очень тяжёлым. Но зрачки выглядели обычно, и никаких других признаков, кроме как отсутствие дружбы с башкой, мне найти не удалось.
– Ты любишь меня! – Алисия ударила меня в грудь. – Ты. Всегда. Любил. Меня! – надрывалась она, беспорядочно размахивая конечностями. – Ты не будешь с ней! Я не допущу! Я её прикончу!
Разозлившись, я закрыл ей рот рукой и с силой вдавил затылком в стену. Она заскулила, противно пачкая меня слюной.
– Тронешь её, и я сломаю тебе руки, – пугающе ровно выговорил я. – Откроешь рот, и я вырву тебе язык. А теперь подумай своей больной головой: стал бы я давать такие романтические обещания девушке, которую люблю? Ты меня совсем не знаешь, Алисия. Я никогда не собирался тебя прощать. Сейчас ты вернёшься в комнату, изобразишь недомогание и уедешь, желательно, из страны. И только попробуй что-нибудь выкинуть. Ты меня поняла?
Бывшая хлопала мокрыми ресницами и, однозначно, не въезжала, что я от неё хочу.
– Ты. Поняла? – Я усилил нажим, и она вцепилась пальцами в мою кисть. Вдавила когти до полукруглых лунок, пытаясь отрезвить меня болью. Но разве это боль? Я ничего не чувствовал.
Дождавшись от оглушённой Алисии невнятного согласия, я ослабил хват и с издевательской лаской погладил её по щеке.
– Умница. И ещё один момент. – Я склонился к её уху и, подстёгнутый мстительной натурой, с каким-то искажённым удовлетворением подчеркнул: – Тебя – я трахал. А её… Додумать остальное тебе не составит труда, верно?
Максвелл.
«Живым я отсюда не выйду».
Эта мысль трепыхалась в голове, пока я молча шёл за Виктором по причалу, заставленному бетонными и металлическими конструкциями: кранами и другим вспомогательным оборудованием для погрузки и разгрузки грузов.
Вдоль берега был припаркован контейнеровоз, следом за ним – баржа. Больше интересовал первый, но я знал, что среди сложенных друг на друга стальных ящиков нужного нет. И не потому, что я обладал мощнейшей интуицией, а потому, что вместо реки Калумет, мы сейчас находились в порту Лейк-Сити, расположенном в противоположном конце города. Виктор предусмотрительно и очень радикально изменил планы. А это означало только одно – он знает.
Кругом стояла подозрительная тишина. Не было видно ни сотрудников пристани, ни Кевина с кучкой отморозков, ни тем более сопровождающих груз китайских партнёров.
Я обернулся и выловил глазами Мейсона, стоящего возле своего любимого Porsche. Даже с такого расстояния я чувствовал его напряжение. Он с радостью составил бы нам компанию, но великий босс возжелал остаться со мной наедине, и Белль, как и парни из охраны, топчущиеся рядом с ним с автоматами наперевес, был вынужден подчиниться.
Виктор остановился у самой кромки причала. Один шаг – и над его головой сомкнётся толща болотной воды. В своих мыслях я очень чётко мог обрисовать его смерть, но мне никогда не хотелось перенести эту фантазии в реальность. Пожалуй, где-то в глубине души во мне всё ещё жил тот двенадцатилетний пацан, глядевший на Руиса как на божество. И вот того пацана я постоянно хотел прикончить.
– Полнолуние, – промолвил Виктор с совсем неприсущим ему меланхоличным взглядом.
Грязно-серый круг, недвижимо повисший в небе, не вызвал у меня никаких эмоций. Всё шло через задницу, нервы были на пределе, и странное поведение Руиса, наблюдающего за небесными светилами, лишь усиливало моё напряжение. Подцепив зубами сигарету из пачки Эм, я чиркнул колёсиком зажигалки и глубоко затянулся.
