– Пусть знают. И боятся. Если я совершил подобное с единственной женщиной, которую любил, то что я сделаю с ними, если они задумают меня предать? – спокойно разжевал свой замысел Виктор и, не дав вставить ни слова, снова открыл рот: – Думаю, ты и сам понимаешь, что от матери в тебе нет ничего. Ты похож на меня. Пока я ждал результата ДНК-теста, я уже знал, что процент совпадения будет максимальным. Но я не собирался признавать тебя сыном. Мне выпал шанс на практике проверить теорию отца. В божьи промыслы я не верил, но воспитать сыновей в кардинально разных условиях – мог. Я отправил тебя в Яму. Стрессовая ситуация – самый быстрый и надёжный способ вычленить сильные и слабые стороны человека. На своё место я планировал посадить Кайлеба. Но, выйдя из тюрьмы, я передумал. Мой младший сын не имел никаких целей и устремлений, таскал шлюх и баловался наркотой. Ты же сумел меня впечатлить. Я увидел в тебе себя: отчаянного, злого, готового до последнего биться за свою независимость. Я был восхищён.
Маленький двенадцатилетний мальчик, которого я не мог прикончить все эти шестнадцать лет, только что окончательно захлебнулся под толщей гнилостной правды.
– Я понимал, что после стольких лет тебе будет нелегко смириться со своей участью. Тебе понадобится время, чтобы понять одну простую вещь: ты никогда не сможешь выйти из-под моего крыла. Только если не отрастишь такое же. Мне нравились твоя целеустремлённость, отсутствие страха и безжалостность, но твоё упрямство и бесконечная война с мной стали меня раздражать. Всё-таки десять лет жизни со отбросами без моего участия дали о себе знать. Ты видел врага в каждом.
– Двенадцать лет, – механически поправил я. – Мы встретились, когда мне было двенадцать. И те «отбросы» не были лучшими родителями, но и за лабораторную крысу меня не держали.
– Тебе было десять, когда Софи пришла ко мне. И, как я и сказал, я не собирался признавать тебя сыном. Но без поддержки не оставил, – Виктор расплылся в жестокой улыбке. – Я подарил тебе друга.
Тайну вспороли. Вскрыли на живую.
Она с гомерическим хохотом разлетелась в сознании. Зачесалась под кожей. Замедлила биты сердца. Пребывая в каком-то перманентном состоянии, я отчаянно вилял по тонкой грани разума, боясь перешагнуть… потому что за всю свою жизнь другом я считал только одного человека.
Медленно, пытаясь оттянуть момент, я перевёл взгляд на Мейсона, и мне хватило секунды, чтобы понять: Виктор не лжёт. Лотнер стискивал челюсти и смотрел на меня глазами, полными скрытого сожаления.
Я не мог впасть в ярость или окунуться в любое другое чувство. Я настолько был потрясён этой новостью, что, казалось, у меня отмерла часть мозга. Это не разочарование – это что-то запредельно неподъёмное, давящее сверху и метко бьющее в самую болевую точку.
Я криво улыбнулся. Внезапно стало плевать на всё: на план, на контейнер с детьми, на наше родство с Виктором. У меня никого и никогда не было ближе Мейсона Лотнера. И узнать, что он – человек Руиса, было равносильно сгоранию заживо.
– Велл, я…
– Мейсон, Мейсон, – укоризненно покачал головой Виктор. – Ты совершил ошибку. Привязался к объекту.
– Ты был его заданием, Максвелл, а не братом. Брат у тебя только один. Почему ты думаешь, я сохранял ему жизнь? Потому что он был мне полезен. Я ценил его мозги и безукоризненную исполнительность. Он умеет планировать и думать наперёд. Одна только его стратегия по моему устранению с помощью Миллера стоит оваций. – Виктор устал мелочиться и перешёл к тузам.
Но он затянул. После всего изложенного меня не удивит, даже если сам Алекс окажется в сговоре с Руисом.
– Гадаете, где прокололись? – «Папаша» открыто наслаждался спектаклем. – Не стоит. Я расскажу. Карлос проводил чистку среди моего окружения. Выкурил пару крыс и добыл очень интересную информацию. Оказалось, Алисия на протяжении долгого времени проявляла странный интерес к моим делам, а один влюблённый в неё кретин из моей охраны с радостью всё сливал. В том числе и про лаборатории Миллера. Я не сразу понял, для чего ей была нужна эта информация, но интересное совпадение даты игры, на которую вы ездили с Кайлебом в Нью-Йорк, с датой благотворительного вечера у Миллера, навело меня на мысль. Ты, конечно, любишь своего брата, Максвелл, но не настолько, чтобы терпеть бейсбол, от которого плюёшься с самого детства из-за пьяницы-отчима. Далее провелась стандартная процедура: за деньги можно купить всё, в том числе и список гостей в доме Миллера. – Руис медленно похлопал, злорадно аплодируя нашим рухнувшим стремлениям. – Одна из лучших тактик – объединиться с врагом своего врага. Я сам ею частенько балуюсь. Пустить в расход Алисию – тоже не виню. Все мы используем подручные средства, когда сильно припечёт.
– Что ты с ней сделал? – хрипло спросил я.
– Отправил на аттракцион к парням, – как ни в чём не бывало поведал Виктор. – Выживет – отпущу. Но я не надеялся бы. Ты ведь ещё помнишь, что моё любимое число – семь?
Руис был мразью, абсолютно не ценящей чужую жизнь.
