Натягиваю толстовку и джинсы — хватит нежиться в мягких пижамках. Звоню на комбинат и вызываю машину — пора принимать дела. Смотрю на себя в осколок зеркала. Рожа бледная, но уже хотя бы не сероватая. Справа осталась пара клочков волос, а левую сторону головы Токс мне выбрила — даже стильно получилось… Пожалуй, так и буду дальше носить.
Генрих смотрит на меня с портрета. Жаль, что я не успела толком побыть с ним. Что же, теперь он всегда будет со мной. Генрих уже никогда меня не предаст, это я наверняка знаю про него — и еще про кое-кого.
Протягиваю руку к стене, на которой лежит моя тень — она густая, плотная, сильная, в ней клубится тьма. Соприкасаюсь с ней кончиками пальцев. Улыбаюсь ей:
— Мы справимся.
Тень улыбается в ответ.
— Весьма похвальный боевой настрой, — насмешливо комментирует кто-то у меня за спиной.
Оборачиваюсь прыжком и роняю челюсть — впервые вижу настоящий портал, это такая магическая дыра в пространстве. Что он разверзнется в моей каморке с топчанчиком — жизнь меня к такому не готовила!
Из портала степенно выходит невысокий дядька — человек — с крашеной в каштановый хипстерской бородой и серебряной серьгой в левом ухе. Он благодушно улыбается, но глаза остаются холодными. Одет с некоторой даже небрежностью, под распахнутым пиджаком — вязаный блейзер на пуговицах. Но в прошлой жизни я неплохо разбиралась в шмотках и отчаянно дорогие вещи узнаю с полувзгляда. В Поронайске никто такого не носит.
— Понимаю, не вполне прилично без предупреждения навещать девичью опочивальню, — дядька заговорщически подмигивает. — Но я подумал, ты предпочтешь вот так, чем если тебя станут вызывать во всякие официальные учреждения с длинными неприятными названиями.
— А. Да. Конечно. Не проблема, располагайся. Ты явился, чтобы меня арестовать?
Раз этот конь в пальто мне с порога тыкает, отвечу-ка я взаимностью, а то получится приниженно как-то.
— Соль, голубушка, для произведения арестов у нас имеется специально обученный персонал. Не обязательно задействовать целого думного дьяка Чародейского приказа… Замминистра магии, чтобы тебе было понятнее. Шакловитый моя фамилия. Борис Онуфриевич Шакловитый. Я присяду?
— М-м-м… Вот стул, у него иногда спинка отваливается, но не так чтобы все время. Если особо не ерзать, посидеть можно.
Сама плюхаюсь на топчан и пытаюсь перестать глупо хлопать глазами. Ну не каждый день в мою каморку вваливается через портал замминистра, да еще магии. Как пелось в какой-то старой песенке — «кого попало не берут в замминистра».
— Вот и хорошо, вот и славненько. Постараюсь не ерзать… Да расслабься ты, все, как говорится, свои. Моему ведомству прекрасно известно, откуда ты на самом деле.
— В смысле?
— В коромысле! — Шакловитый снова подмигивает. — Промежуточный патрон, командирская башенка, очередь к товарищу Сталину!
— Чо?
Может, дядечка свой портал неправильно настроил и у него шарики за ролики заехали?
Шакловитый вздыхает:
— Тот неловкий момент, когда я знаю культурный контекст твоей реальности лучше, чем ты сама… Мы в курсе, что ты — попаданка из другого мира, локальная вероятностная аномалия. Само по себе это на Тверди не преступление.
— А. Ясно. Да, что-то такое было в книжках, которые папа мой читает. Он еще всегда окно с ними закрывал, когда я в его планшет смотрела.
— Ты в своем мире была так же молода, как здесь? Пожалуй, это многое объясняет… Видишь ли, попаданцы часто бывают полезны, они обладают необычными способностями и появляются в точках бифуркации. Действуют эффективно и целеустремленно, меняют реальность вокруг себя к лучшему. Но я про нормальных попаданцев сейчас, не про тебя.
Склоняю голову набок. Вот почему даже среди вероятностных, что бы это ни значило, аномалий я числюсь какой-то ненормальной аномалией?
— Ты интересовалась, не арестуют ли тебя, — Шакловитый дружелюбно улыбается. — Буду честен — совсем недавно план был именно таков. На пару-тройку достаточно неприятных казней ты наплясала в том злополучном подвальчике. Однако магтехническая медицина творит чудеса, да и в итоге все обернулось на благо Государства… плюс кое-кто замолвил за тебя словечко. Но не надейся, второй раз звезды так не сойдутся. Что я официально должен тебе сообщить, — Шакловитый откашливается. — Из снисхождения к юному возрасту и слабому полу, а также с учетом ряда не подлежащих огласке обстоятельств Государство не станет предъявлять тебе обвинения в связи с событиями последних недель. Ограничимся строгим выговором и предупреждением, что следующий конфликт с органами государственной власти повлечет последствия иного порядка.
— Да они сами берега попутали, ваши органы…
Шакловитый смотрит на меня так холодно, что я осекаюсь.
— Умничка, — констатирует он. — Некоторые темы обсуждать не стоит. Даже — особенно — со мной. И последний пункт официальной повестки. Тебе запрещено находиться на территории Российского государства где-либо, кроме острова Сахалин.
— Да я и так… — качаю ногой, которую обхватывает браслет.
