– Да я не толокся! Честно, Петр Петрович!
– Честно? Тогда как же тебя заметили, а? Учишь, учишь…
Сыскарь – достал из бардачка японскую рацию, которую Тимофеев выменял у десантников на шесть бутылок водки.
– Десна, Десна я Двина три. Десна, ответьте Двине три… – забормотал он в рацию
– Двина три, слушаю тебя, я Десна прием.
– Десна, прими информацию. Вахид Дост, переправщик, наркоторговец. У него в адресе четверо, одеты как советские солдаты, с оружием. Предположительно пришли оттуда. Как понял?
– Двина три, принял. У нас нет свободных групп, мы никого не можем сейчас отправить, как понял, я Десна, прием.
– Десна, никого направлять не нужно. Мы выйдем в адрес, понаблюдаем. Сообщим о результатах, как понял?
– Двина три, вас понял. Конец связи.
Сыскарь – спрятал рацию под сидение. Он все делал тщательно: бросил рацию на пассажирское сидение, а кто-то дверь открыл или просто в окно посмотрел. Вот и спалился… И хорошо если сам спалился, а то и агента спалил!
– Сделаем так. Я тебя высажу, пешком почапаешь. Только не светись, ясно?
– Да ясно…
– Да не ясно! – с нажимом повторил майор – ты перо в бок заработаешь с таким отношением к делу! Чтобы – тише воды, ниже травы… Я на машине потусуюсь, потом нас сменят. Дальше по улице, на углу – дуканщик Фарьяб живет, он там единственный дуканщик, не промахнешься. Подхвачу тебя там. Или выбирайся к постам.
– Есть.
– Ну… давай.
Такси приостановилось – и молодой сорбоз[140] ловко выскочил из него
Слежку первым обнаружил Ахмедов. Они были на взводе, они прекрасно понимали, что в случае чего все что их ждет – стенка за измену Родине. Они были опытными солдатами, прошедшими горнило локального конфликта – а страх за свои шкуры заставлял их быть еще осторожнее. Ахмедов лежал на крыше… афганцы вообще на крышах и загорали и лежали и спали. Они установили очередность дежурств, и никто не спал на дежурстве, никто не отвлекался, все делали то, что нужно было делать с мрачной сосредоточенностью. Ахмедов был лучшим в слежке – его дед, сосланный в ссылку джигит, который в сорок первом убил двоих солдат НКВД и никто об этом не знал – учил его выслеживать дичь в горах, двуногую ли, четвероногую ли, неважно. Учил обращать внимание на мельчайшие детали – кучку помета, сломанная ветка, шорох осыпавшихся камней. И сейчас – он смотрел на улицу и видел, что по ней твердым шагом, ступая чуть ли не на всю ступню идет человек… бородатый, в местной шапочке – паколе, но выше обычного афганца на голову. И потом – Ахмедов просто умел чувствовать русистов…
Глаза его вспыхнули ненавистью, с губ сорвался не то приглушенный хрип, не то горловой рык. Он несколько секунд смотрел на русиста – а потом проворно, как зверь, начал отползать к люку.
В люк, ведущий на крышу и к которому была приставлена самодельная лестница – он буквально свалился…
– Подъем! – прохрипел он – с. а подъем!
– Ты чего, башка солнце ударил, да? – насмешливо протянул лежащий на расселенном на полу ватнике Буза
– Русисты! На улице… – прохрипел Ахмедов. Потом – бросился опрометью на женскую половину дома.
– Ты чо, стой! Харам! – Буза побежал следом. С этим в Афганистане шутить не следовало – убивали и за меньшее…
Ахмедов – бесцеремонно вломился в одну комнату, в другую. По запаху нашел кухню, оттолкнул хозяйку, схватил нож.
– Убью!
– Ты чо, стой!
Бузе удалось обхватить его сзади за руки уже на мужской половине. На шум выскочил сначала Гулиев, потом подтянулся и зевающий Свирцев.
– Что за дела, дарагой, зачем шумишь – добродушно сказал Гулиев
– Русист! На улице!
– С..а!
– За нами пришли!
– Да ты не пори горячку…
– Отпусти!
– Только дай слово, что не бросишься…
Ахмедов дернулся – но Буза держал крепко
– Ладно, мужчина сказал…
Буза отпустил.
– Ты толком скажи – сколько там русских? Там что – армия?
– Один. Бородатый. Шайтан вах кале!
– Бородатый? – с сомнение протянул Буза – так, может это и не русский вообще? Ты с чего взял…
– Русский. Я эту тварь сучью с любой бородой узнаю…
– Дергать надо! – сказал Свирцев
– Куда дергать?
– Надо русского замочить. Потом дергать – сказал Гулиев.
Хозяин, который весь день сидел дома – сунулся предъявить претензии за заход на женскую половину – и тихо смылся, решив не обострять.
– Вот и замочи! – резко сказал Буза
– Нет, он прав – вдруг присоединился и Свирцев – мы что, хвост на себе потащим? Мочкануть и дело с концом. И пусть потом разбираются. Тут и так пропадают люди, плохой район…
Буза задумался. Оружия у них не было – оружие должны были принести вечером…
– Стволов нет…
– Ножом порешим. Я ему все кишки выну!
Кровожадность к русским – Ахметов проявлял и в лагере, но тогда казалось – выделывается перед американцами. Теперь – Буза подумал, что если чеченец сорвется с тормозов – не остановить. И еще он понял, что если он дальше будет возбухать – то именно сейчас Багаудин предпримет попытку оспорить лидерство. И остальные его в этом поддержат.
Спокойствие. Насмешливая уверенность в себе.
– Ты смотри, в толчке ноги не ошпарь. Ты как отсюда сваливать будешь?
– Чего?!
– Сваливать как будешь, говорю? Пёхом?
