Багаутдин – Буза это заметил еще в американском лагере и успешно использовал для подтверждения своего статуса лидера – несмотря на готовность рвать рубаху и мочить всех, кто попадет в поле зрения – задумывался о последствиях не дальше, чем на одно действие. Замочить – бежать. Все! Куда бежать, как бежать – это уже неважно, на ходу решим. Он жил по знаменитому правилу горцев, сформулированному еще имамом Шамилем – тот не мужчина, кто задумывается о последствиях. Поэтому то – американцы признали лидером его, Бузу.
– А если и пехом!?
– Район перекроют. Если они знают, что мы здесь, нам и шагу не дадут пройти!
Ахмедов глухо с подвывом зарычал, как пойманный в капкан волк
– Замочу… зубами рвать буду.
– Осунься! Свирь – ты пашту поежим?
– А.
– Дергай на улицу! Возьми тачку. Любую. Бабло возьми. Дашь водиле. Не скупись. Пусть подхватит нас… на конце улицы.
– Хорошо.
– А ты чо будешь делать? – подозрительно сказал Ахметов
– Через плечо! Делаем так – я иду первым. Догоняю этого, спрошу его – мол заблудился то-сё. Если в масть – я его за руки схвачу, а ты ему пику всадишь. А если это не русист – мимо проходим. Всосал? Только если за руки.
– Это русист. Я ему кишки на кулак намотаю!
– Не вздумай. Делаем тихо, в тачку и на автобус. Если чо – там автобусы с охранниками ходят. Подрежем, хапнем автомат и подорвемся.
Выскочил Свирцев
– Я этой твари кишки вымотаю… – пробубнил чеченец
– Ты за что русских так ненавидишь? – поинтересовался Свирь.
Не нас – а русских. Свирцев – даже в подсознании отрезал себя от народа. Впрочем – от народа он отрезал себя давным-давно, еще до того, как перешел на сторону врага.
Чеченец ожег его взглядом
– Вот за то и ненавижу – процедил он сквозь зубы – что вы даже не понимаете, за что вас так ненавидят.
– Хватит трындеть! – шикнул Буза – Ахмет, закрой хавало! Свирь, пошел, чо встал!
Свирцев выскочил за дверь…
Тимофеев, к сожалению, не был ни разведчиком, ни разыскником и потому – обречен был погибнуть. Он был одним из тех простых и бесхитростных, но в то же время смелых парней, на которых держится государство. В сорок первом – добровольцам из донецких шахтеров не подвезли вовремя оружие, но были гранаты. С ними – они и пошли на моторизованные части Вермахта. И погибли – все до одного. А в сорок первом – сорок втором, пока не подобрались хоть какие-то кадры – таких было полно и в разведке. Как семена клена на ветру – они бросались в ночь с летящего над вражеской территорией транспортника. Плохенькие документы, несколько самых употребимых фраз по-немецки, никакого знания оперативной обстановки на месте, в лучшем случае – пара позывных действующих в районе партизанских отрядов. Немецкие ягдкомангды и фельджандармерия ловила таких сотнями. Удавалось убить хоть одного немца каждому третьему. Удавалось выжить – каждому десятому. Ценную информацию передавал каждый сотый…
– … Извините…
Тимофеев чертыхнулся про себя – у него что, на лице написано? Он даже бороду себе отрастил, чешется – чуть! Но надо. Но тут же – раздражение сменилось заботой о своем, о соотечественнике и даже радость от того, что встретил родную душу в этом глубоко чужом ему, жестоком и страшном лабиринте улиц.
– Да?
Молодой человек – чуть старшего его на вид – беспомощно оглянулся.
– Вы… русский, да?
– Вы как сюда попали? – спросил Телятников
– Мы делали покупки… и я, кажется, заблудился. Я из Каналстроя…
Что такое Каналстрой – Буза не знал. Но знал, что не только отдельных советских так похищали – один раз так угнали целый автобус со специалистами. Вскочил в автобус ублюдок с автоматом, застрелил охранника – и ходу. Спецназ вышел в поиск и нашел пропавших – но всем специалистам уже перерезали горло. Бандитам, которые это сделали – не нужны были заложники, рабы, обменный фонд для торга. Она просто хотели убить как можно больше русских.
– У вас что, старшего не было?
Буза беспомощно пожал плечами
– Документы.
Все-таки работа с Дементьевым кое чему научила парня. Проверил документы – контролируешь ситуацию. Не проверил – стоишь и е…м щелкаешь.
Буза скосил взгляд – Ахметов был совсем рядом.
– Пожалуйста
Он протянул сложенный паспорт – и как только Тимофеев протянул руку чтобы взять его – резко, как его учили на полигоне – схватил его за руку, а ногой – успел ударить в пах.
– Ну!
Тимофеев был мертв – но чеченец, с первого удара всадивший нож ему в почку – захрипел, как будто сам получил удар, вырвал нож и ударил еще раз.
– Шайтан…
– Пошли!
– С.с-ука…
От удара гранатовыми каплями брызнула кровь.
– Пошли, ну!
Кто-то из афганцев – разглядел, что происходит, и побежал. Не настучит… просто испугался. К тем, кто не умел держать язык за зубами – по ночам наведывались гости.
– Ты охренел? Пошли
Чеченец вырвал руку.
– Помоги! Все ляжем!
Подбежавший Гулиев с размаху ударил Ахмедова. Буза вырвал у него из руки окровавленный нож, бросил на землю
– Ходу!
Они бросились бежать…
