– Черт возьми, Дик, можно подумать, что в вашей структуре никогда не было стукачей! Откуда русские узнали секрет атомной бомбы!
– Оттуда, что его проворонило ФБР!
– Тихо, джентльмены, тихо… – примиряющее поднял руку вице-президент – кстати, что с этим ублюдком Эймсом?
– Он под особой охраной – сказал генерал Пауэлл – его перевезли в военную тюрьму, потому что обычная недостаточно защищена против попытки силового освобождения. Генеральный атторней дал команду, его люди изучают дело. Вероятно, будут требовать смертной казни.
– Так ему и надо, сукину сыну – Буш был простым человеком и ненавидел предателей – он что-то говорит?
– Ничего, сэр – ответил судья Вебстер – он просто молчит. Мы не можем применять к нему специальные меры, потому что его надо выводить на суд. Он уверен, что его обменяют.
– Этого не должно быть! – сказал Буш – так мы наплодим еще больше предателей. Русские пока не обращались с этим?
– Нет, сэр. Видимо, им пока нечего нам предложить.
– Чертовы ублюдки. Нет, нет и нет. Всем это понятно?
– Да, сэр. И еще…
– Да?
– Мы провели анализ. Он работает на русских как минимум с восьмидесятого года. За это время русские передали ему два с половиной миллиона долларов США различными способами. Мы считаем, что это еще не все…
– Ради Бога, избавьте меня от этого – сказал вице-президент – Колин, что ты думаешь?
Пауэлл посмотрел сначала на министра обороны, с которым он был в недобрых отношениях, потом на директора ЦРУ, с которым отношения добрыми не могли быть по определению.
Надо было принимать решение.
– Я полагаю, господин президент – Пауэлл как всегда выпустил приставку «вице» – что мы должны быть готовы к любому развитию событий. Я бы перебросил в Пакистан несколько крутых парней и они доставили бы нужного нам человека в свободный мир при первых признаках опасности.
– Мисс Райс?
Кондолиза Райс присутствовала на совещании как главный специалист по Советскому союзу. И Буш и Рейган – сильно доверяли ей в вопросах отношений с СССР, Буш как-то раз сказал: все, что я знаю про СССР – я знаю от Конди Райс.
– Господин вице-президент, я полагаю, что билет в свободный мир надо отработать. Пока что этот агент не принес нам ничего кроме слов.
– Как ты считаешь, могло его нам подставить КГБ?
Райс пожала плечами.
– Вполне, сэр. Но мы можем сделать так, что они угодят в собственную ловушку.
Коротко опросили остальных членов СНБ. Единого мнения не было. А это означало, что решение придется принимать самому Бушу.
И это был не самый плохой человек для принятия такого решения. Человек, честно воевавший во время войны, а не отсиживающийся в тылу. Человек, имеющий управленческий опыт. Наконец – самое важное – имеющий за плечами два года работы директором ЦРУ.
– Я полагаю – сказал Буш – что мы не можем пренебречь факелом, который осветит нам путь в темной и полной опасностей пещере, по которой мы вынуждены передвигаться наугад. Я полагаю, что мы не должны поддаваться панике, обвинять самих себя в том, что весь Вашингтон кишит предателями и вытаскивать в свободный мир парня, который может отлично поработать на нас там. Однако, я хочу, чтобы этого парня вытащили из Афганистана при малейших признаках опасности. Повторяю – при малейших, без дополнительных согласований. Кто у нас есть в Пакистане?
– Есть небольшие группы, защищающие инспекторов, сэр.
– Это не пойдет.
– Морская пехота? – в раздумье сказал Пауэлл – там есть корабль и на нем неплохие ребята. Они лучшие и у них несколько тяжелых вертолетов.
– Они и в самом деле лучшие? – заострил вопрос вице-президент – лучшие, что у нас есть?
– Нет, сэр – вынужден был признать генерал Пауэлл – лучшие, это вероятно оперативный отряд Дельта из Форт-Брэгга. Они готовятся действовать в глубоком тылу СССР во время войны. Есть группа в Германии.
– Перебросьте их туда. Мне нужны там лучшие.
– Да, сэр – ответил Чейни
– Теперь по оперативной работе. Кто у нас есть в Афганистане?
Вице-президент смотрел на судью Вебстера
– Никого, сэр – вынужден был признаться директор ЦРУ – я уже докладывал. Я послал туда человека, чтобы попытаться проверить сеть и восстановить, что возможно, и этот человек попал в плен русских, он едва успел перейти границу. Мы послали туда четырех человек, подготовленных, этнических русских, которые могли провернуть операцию спасения – и, как сейчас выяснилось они тоже попали в плен.
Истинный план операции – план не спасения, а уничтожения опасного свидетеля, находившегося в советских руках – здесь не поднимался. Это было слишком опасно – все помнили Иран-Контрас. Если кто-то стуканет, если в Конгресс просочится информация, что агент ЦРУ, еще и еврей, попал в плен к русским, и министерство обороны послало четырех человек чтобы убить его – это могло кончиться импичментом президенту. Особую остроту ситуации придавал тот факт, что пленный был евреем – а в Конгрессе и на телевидении было мощнейшее израильское лобби. Дело пахло Иран-контрас в квадрате… да что там – в кубе!
