– Умный самый? – внезапно окрысился следователь – чтоб ты знал. мразь, у меня сын здесь погиб! А у Юры – все друзья в зеленке остались. Из-за таких мразей как ты. Пацаны воюют, а ты, сука, с духами торгуешь, жизни в обмен на наркоту и доллары. Да дать Юре волю, он тебя не бить будет, он тебя на кусочки порежет! Тупым ножом, понял, сука!
– Что лыбишься, тварь продажная?
– Лапшу на уши… – полковник сплюнул прямо себе на грудь, чтобы удобнее было говорить – кому другому вешай. Чтобы меня арестовать, требуется согласие… начальника Главного разведывательного управления. А твои действия… товарищ следователь… можно расценить как попытку шпионажа…
– Шпионаж? В шпионаже вы как раз и обвиняетесь. Хотя – может, на измену родине переквалифицируем, это как многомудрое начальство решит. Влип ты, товарищ бывший полковник. Попал как кур в ощип.
– Лапшу не вешай – повторил полковник – ты же мне обвинение не предъявил, дятел. Какой я тебе подследственный…
– Предъявим. Всему свое время. Предъявим вам обвинение, не переживайте. Может, по эпизодам обвинения пройдемся, а?
Полковник хотел послать этого следака на три всем известные – но передумал. Может, и проговорится о чем.
– Давай… если смелый такой.
Следователь встал. Неспешно подошел к подследственному, и начал бить. Не так, конечно, как Юра – но чувствительно…
– Это тебе, сука, за улыбку твою, вражью. Все равно, мразь, под вышку пойдешь, а я хоть душу отведу. Эпизод первый, который тебе вменяется – террористический акт в аэропорту Баграм. Убийство генерала Аскерова.
– Не … ври. Я в Кандагаре был…
– А чего ж тебе сам не быть? Самый умный, да? Духовская группа – на тебя замыкалась! У них твои контакты нашли, не чьи-нибудь.
Если бы ему не было так плохо – полковник рассмеялся бы. Ему даже стало жаль этого маленького, озлобленного человечка, пытающего и допрашивающего его. Если бы он подумал головой – то мог бы сообразить, что эти координаты – очередная цель группы ликвидаторов, а не контакты резидента. Это только идиот – держит контакты резидента при себе.
– Это тебе… кто сказал?
– Ты про себя говори, вражина!
Предатель, точно. Это связано с разгромом точки на границе. Так вот он какой ход решил сделать. Не терял времени даром, не терял, вражина.
Как же мерзко все.
– Ну что, вражина?
Господи… тридцать седьмой прошел давно… вражина.
– Дурак ты… товарищ следователь. Меня незаконно… схватили – не сообразил?
– Отказываетесь, значит?
– Мне… признаваться не в чем, товарищ следователь. Ты военному прокурору то доложился? Под суд ведь пойдешь.
Следователь снова хотел подойти и ударить – но почему-то передумал. Видимо – решил сменить тактику.
– Значит, вы невиновны, так?
Цагоев… улыбнулся разбитыми губами.
– Какой смысл… с тобой говорить… дураком… Тебя подставили, меня притащили ты и … мордуешь. Потом отвечать будешь. С тобой говорить не буду.
– Вы не переживайте… подследственный. Я… между прочим, самостоятельная процессуальная фигура.
Цагоев снова улыбнулся. Он раскачивал следователя… все таки он был повыше классом, и в таких играх толк знал.
– Ты мне форму допуска предъяви, фигура. И письмо из Москвы… от начальника ГРУ… генерала армии Ивашутина. Потом и говорить будем.
Следователь помолчал, собираясь с силами.
– В несознанку, значит. Ну, ладно. Вопрос второй – Кандагар и пограничная зона. Кто входил в вашу преступную группу?
– Какую… группу, нах…
Следователь вздохнул
– Преступную. Которая контрабандой наркотиков занималась. А потом – недобитые душки с той стороны попросили еще кое-кого перебросить через границу, так? Какое у них было задание? Кого они тут должны были убить?
– У них и спроси… Что ты мне лепишь? Фуфло.
– Спросим.
По неуверенности тона следователя, Цагоев понял – бандитов, которые были схвачены в Кандагаре в его руках нет. А вот это уже интересно. Где же тогда они? В чьих руках? МВД играет свою игру? Или следак его качает?
Думай, думай!
– Что вы переправляли через границу, Цагоев.
– В какую сторону?
– Даже так. Если в ту.
– Допуск. Тогда и говорить будем.
– А в эту?
– Платки люрексовые. Для жен офицерского состава.
Удивительно – но следователь это записал. Сам Цагоев сказал это на автомате. Он знал правила поведения при допросе – надо дать хоть что-нибудь, кроме правды. Запираться вглухую, изображать генерала Карбышева – очень глупо.
– Еще что?
– Золото, бриллианты.
Следователь положил карандаш.
– Все шутите. По вашим делам – ускоренный порядок рассмотрения.
– А вот это мне не ври. Не тридцать седьмой.
– Тридцать седьмой, говоришь. Не всех тогда повывели, ох не всех. Вопрос четвертый – планы вашей преступной группы. Явки, схроны с оружием. Что ты им успел передать. Если ответишь честно – трибунал зачтет.
Цагоев снова сплюнул скопившееся во рту. Решил идти напролом. Пора!
