Двое десантников, охранявшие вертолет – отдали честь новоиспеченному генералу.
В Баграме – его на разъездном УАЗике доставили в спецсектор. У ворот проверили документы… он сам ввел такие порядки и строго за ними следил. Проверил документы – значит, контролируешь ситуацию. Все-таки – генерал Телятников был неплохим офицером с точки зрения служебно-деловых качеств…
От КП – он прошел пешком до неприметного здания, вошел в него, безошибочно нашел нужный кабинет…
– Николай Павлович, добрый день…
Следователь, сидевший за столом и что-то быстро писавший – кивнул. Кабинет был не его, не обжитой.
– И вам доброго здоровья, товарищ полковник
Телятников не стал поправлять его.
– Как?
– Не колется. Несет всякую чушь. Требует главного.
– Главного? А что по вашему мнению?
– Наглый. Такие как раз и ломаются. Посидит еще немного, запоет соловьем.
– Нет у нас времени, Николай Павлович, дорогой, нету совсем времени! У нас время тут – жизни! На границе разведточку вырезали, в Кандагаре целую тергруппу взяли – кто может поручиться, что она единственная, а.
Следователь пожал плечами, мол – ваши проблемы, вы их и решайте.
– Где он? Давно маринуется?
– Внизу. Часа три…
– Хорошо. Я спущусь, поговорю с этим козлом. Может… одумается.
– Договорились. Я если что – в главном здании…
– Добро. Какая камера?
– Восьмая.
Генерал вышел от следователя, торопливо спустился по ступенькам, сам отпер дверь особым ключом и шагнул в подземелье. Дверь захлопнулась. Предъявил документы солдату, тот отступил в сторону. Спустившись дальше, он попал в настоящее подземелье. Там дежурили еще солдаты, увидев офицера, они вытянулись по стойке «смирно»
– Вольно. Восьмая.
– Прикажете доставить?
– Не нужно. Там поговорю.
– Особо опасный, товарищ полковник
Телятников улыбнулся
– Знаю…
Хрястнул замок в двери. Он думал… мариновать будут дольше. Он не пошевелился. Заглянувший в камеру солдат осветил его фонарем.
– Лежит, товарищ полковник. Может, вам палку?
В ответ что-то сказали.
– Есть!
В камеру кто-то вошел. Солдат включил свет – здесь он включался только снаружи – и запер дверь…
Шаги.
– Давай, давай. Вставай, не придуривайся…
Цагоев тяжело перевернулся на другой бок. Потом – перевернулся, присел у стены.
Телятников стоял у двери и смотрел на него. Незримая дуэль – продолжалась несколько минут. Минут, в которых каждая секунда – весомее часа…
– Что смотришь, куыдзаей гурд[174] – не выдержал Цагоев
– Это ты чего сказал, не понимаю. Ругаешься? Ладно, ругайся – ругайся…
У Телятникова здесь тоже была задача, она была не проще, чем у Цагоева. Он должен был определить, как далеко пошла информация о нем. Получил ли ее Цагоев и куда успел передать. Если бы он был уверен в том, что Цагоев не знал о факте переговоров в пограничной зоне или не успел передать информацию дальше – он бы уже приказал его убить. Или – убил бы еще там, в Кандагаре.
Они снова замолчали…
– Так и будешь в молчанки играть? – не выдержал Телятников – ты зачем меня требовал. Ну вот, я. Что скажешь?
– А что тебе говорить. Просто хотел на рожу… предательскую посмотреть.
– Посмотри в зеркало. Признаваться будешь?
– В чем?
Телятников усмехнулся
– В работе на американскую разведку. Или ты на какую-то другую работаешь? Правила сам знаешь – если поможешь, может рассчитывать на снисхождение. Говорят, Аскеров всего несколько лет сидел.
Цагоев плюнул перед собой.
– Ты зачем… точку вырезал. Тебя за это… как бешеного пса, в любой стране.
– Не понимаю, о чем ты. Это ты своих людей убил. Поставили они тебя на грань разоблачения. Честными оказались. Рассказать, как было?
– Расскажи.
– Все просто. Пока тыловые крысы дела варят, у тебя все мимо пальцев. Так? Решил – если есть точка на границе, отчего бы не попробовать. Начал таскать контрабанду. Потом – на контрабанде много не заработаешь, издержки большие, со всеми делиться надо… то ли ты сам, то ли твои партнеры с той стороны границы – предложили тебе наркоту толкать. Наладил и это. А потом – к тебе пришли и сказали, что теперь надо расплачиваться не деньгами, а информацией. А то – про твои дела в газетах появится. Угадал?
Цагоев покачал головой
– Нет. Не угадал…
– Угадал… – убежденно сказал Телятников – потом ты с Джафаром поцапался. Он тебе канал обеспечивал… наверное, решил что с какого это хрена он ж… рискует, а ты все к себе гребешь. Он тебе и сказал, мол так и так, либо мои правила игры, либо никаких. Ты на душманов вышел… наверное, не саам додумался, с той стороны навели. И договорился о том, чтобы точку твою грохнули. Вместе с жадным Джафаром. Джафара ты грохнул, двое твоих пересрались и решили за кордон двинуть. Ну тут их и прищучили. Костей не соберешь. Нет больше у тебя никого, полковник. Ни единого человека.
Полковник – изо всех сил старался не выдать своих эмоций, не показать себя. Он понял, что Телятников – до сих пор не знает о кандагарской больнице и о лежащем там Скворцове. А Телятников истолковал реакцию Цагоева очень просто – тот ничего не знает. И значит, опасности для него – никакой нет.
Концы – в воду…
