Если так… не такая плохая смерть для солдата. Его отец работал на заводе Форда и умер от рака… он видел его в последние дни и тайно молил Бога, чтобы ему такой смерти не досталось. Его пытались спасти… но ничего не помогло, ни химиотерапия, ничего другого. Что касается его… он противостоял коммунистам во Вьетнаме, в Лаосе, в Камбодже, в Сальвадоре, в Никарагуа и еще в десятке других засранных местечек, в которых сражались и умирали такие как он. Не такая плохая смерть, вспышка – и все…
Он выстрелил… ага, пропал, гаденыш! Еще, еще… он толкнул капрала Гордона, лежащего рядом.
– Иди, помоги нашим! Может, кто-то спасся!
– Что, сэр?
– Мы никогда своих не оставляем!
Сколько осталось? В обойме. Он поставил свежую – никак не меньше семи. Хорошее оружие, надо рекомендовать на вооружение
Первый вертолет отваливал в сторону, выходил из боя, он не видел дыма, но знал что попал. Второй – заходил в атаку.
Ну, вот и все. Конец игры…
Залп НУРСов – вздыбил горный склон, полыхнуло пламя.
– Попал!
– Справа! Справа!
Дым от горящих вертолетов поднимался вверх, автоматическая пушка была нацелена прямо на бегущего по склону, уже не скрывающегося американца…
Сунувшийся в пилотскую кабину прикомандированный, старший лейтенант государственной безопасности в одно мгновение оценил ситуацию
– Что, ох…и?! – гаркнул он – живым!
– Есть!
Пилот еще довернул вертолет – и снаряды многоствольной тридцатимиллиметровой пушки ударили много выше и правее бегущего американца…
Пока в афганских горах, в афганском приграничье – с нечеловеческой яростью рвали друг друга на куски, сражались и умирали люди – генерал Сергей Телятников сидел на первом этаже штабного здания базы в Кохате. Ему принесли чая и хлеба. Настоящего американского хлеба – белого, порезанного, упакованного каждый ломтик в отдельный пакетик с каким-то красочным изображением. Совсем не то, что советская ноздреватая, кислая, тяжелая черняшка.
Он не ел этот хлеб… он был сыт этим ощущением свободы. Почти с детских лет он был вынужден лгать, скрывать свои взгляды, скрывать свою сущность, то, какой он есть, какова его сущность. Но теперь он был на свободе – и мог быть самим собой.
В отличие от Телятникова – майор Баранец не был мыслителем – он вообще был очень приземленным человеком. Сейчас он сидел в соседней, запертой на ключ комнате (по приказу Уордена их рассадили в разные комнаты, чтобы не могли договориться) и думал о двух вещах. Первая – он не успел забрать из тайника некоторое количество золотых монет… может быть, американцы помогут… если уж он перешел на их сторону. И второе. Какой все-таки Телятников козел.
В это же время – где-то на территории Туркестанского военного округа прямо посреди дороги республиканского значения два тяжелых четырехосных транспортера растопырились на половину дороги. Сотрудники ВАИ объясняли раздраженных декханам что надо немного подождать, через двадцать – тридцать минут дорога освободится, солдаты батальона охраны залегли на обочине дороги, направив свои автоматы на все стороны света, солдаты из группы обеспечения пуска метались между аппаратами, выполняя команды взвинченных и раздраженных офицеров. Транспортеры уже были выставлены на опоры, похожие на крановые, ракетные блоки уставились ввысь. В каждом – находилось по шесть ракет РК-55 Рельеф, способных доставить боеголовку весом около 250 килограмм к цели, удаленной на 2600 километров от места пуска. В неядерном варианте это боевой системы использовалась более мощная чем обычно взрывчатка, так что эквивалент взрыва был куда выше 250 килограмм тротила. Такие ракеты Горбачев и Рейган предполагали сократить по Договору по ликвидации ракет средней и меньшей дальности вот только сократили самого Горбачева, а Рейган большую часть времени проводил в больнице в Бетезде. Единственную ракетную часть, вооруженную комплексом Рельеф перевели из Прибалтики, где она была никому особо не полезна – в Среднюю Азию в распоряжение даже не Туркестанского военного округа – а штаба войск особого назначения Экран. Потому что только этот комплекс вооружения – способен был доставить в течение нескольких секунд боевой заряд, равный по мощности 500-килограммовой авиабомбе в любую точку Афганистана с круговым вероятностным отклонением менее двух метров. После запуска – ракета была полностью автономна, не нуждалась ни в каком сопровождении и наведении, она летела повторяя рельеф местности на высоте всего в десяток – два десятка метров над землей и использовала для выхода к цели спутниковую карту местности, заложенную в память ее управляющего компьютера. Это было абсолютное оружие, от него было невозможно защититься, невозможно было нанести ответный удар, установки и расчеты находились на безопасной советской территории и официально – проводили программу летных испытаний.
Прошла команда – и двенадцать ракет, одна за другой вырвались на свободу, уходя на юго-восток к обозначенной цели.
Этот хлеб… Даже в нем – разница.
