Пикап стал вслед за притулившейся на обочине броней. Мигом оживившийся Шило выскочил из кузова и куда-то побежал. Десантники – спрыгивали с брони, потягивались, разминали ноги. Караванщики – они больше были похожи на пиратов, чем на солдат советской армии. Черные очки, кроссовки, часто обрезанные по середину голени штаны, или спортивные, банданы, китайские разгрузки. Пулеметов вдвое больше штата, автоматы – поголовно АКМ и АКМС, тут много подобрали, когда афганцы героически драпали до Кандагара. Пулеметные магазины на сорок и барабанные – на семьдесят пять. На бронемашинах – вырванные непонятно откуда сидения, украшения – как на бурубахайках. На головной – сидение прямо наверху, метра три от земли, люк из кузова ведет – высоко сижу, далеко гляжу, да еще АГС под рукой. Дело – они знали туго.
Шило – скоро вернулся с еще одних хохлом, расхристанным, как тот пират, но с ручным пулеметом. Хохол – повыше, чем Шило – не обращая внимания на полковника (надо сказать, что в штатском) обнял Скворцова на афганский манер.
– Салам, Коля… – одесской скороговоркой проговорил он – Махмуд проезжал, костюм спортивный оставил, я тебе придержал. Дюже гарный костюм, синий, фирма настоящая – померяешь сейчас? А то ноги швыдко приделают.
Скворцов сделал страшные глаза. Цагоева, темного кожей с рождения (осетин) и в афганской форме, приняли за афганца, возможно даже русским не владеющего. А Шило не предупредил.
– Товарищ полковник, разрешите вам представить гвардии прапорщика Барсука… – сказал Скворцов
Барсук недоуменно посмотрел на полковника и вдруг сказал.
– Ну… раз так… он и вам будет впору, товарищ полковник.
Стол на блоке был богатый, совсем не такой, как обычно бывает – неделями на красной рыбе[107]. Перехватились – лепешки, мясо, зелень. Пресловутый лимонад Си-Си. Кому неохота сладкую бурду хлебать – чай с верблюжьей колючкой. Близость границы и торгового города – сказывалась. Не голодали.
Когда, подхарчившись десантура тронулась дальше, до самой границы – полковник вышел из бетонного укрытия блока, посмотрел на танки, на адского вида Волгу, самодельно в нескольких местах укрепленную бронежилетами. Тяжело вздохнул.
– Бардак у вас тут, лейтенант.
Лейтенант только плечами пожал.
– Извините, тащ полковник. Как можем, существуем.
Полковник посмотрел сначала на лейтенанта, потом на Шило, старшего прапорщика. А глаза такие – честные– честные…
– Ну, вот что – сказал полковник – сюда с инспекторской поездкой генерал армии Дубынин собирается. Если у вас тут контакты хорошие, так и передайте по цепочке – пусть порядок наведут, оденут форму как положено, свинарник тут подразгребут. Все лишнее с глаз подальше уберут. И пусть сейчас же приступают. Дубынин внезапные проверки уважает, в любой момент нагрянуть может.
– Есть! Разрешите исполнять?
– Валяйте.
Призвав к порядку разложившихся от непосредственной близости капитализма десантников, тронулись дальше. Город был совсем близко – чужой, разросшийся, окруженный контейнерами и машинами самопального базара. Бойцы ОКСВ называли афганские города и кишлаки «муравейники» – очень метко.
– Давай, вправо. Еще раз вправо – командовал Цагоев, как будто был тут и не раз. Пикап медленно тащился по улицам, запруженным машинами, ослами, людьми. Дороги тут были относительно пристойными, душни не было. До того, как капитально прищучили Пакистан – тут даже пятерки не было, понимали – верная смерть.
– Теперь налево. Посигналь.
Пикап остановился около крашеных зеленой краской ворот виллы. Прилично по местным меркам – но точно таких же целая улица, стоят, отгородившись дувалами от остального мира. Обычно хватает…
– Как сигналить?
– Просто посигналь.
Скворцов отбил клаксоном на всю афганскую улицу бессмертный ритм «Спартак-чемпион». Цагоев поморщился
– Я сказал посигналь, а не похулигань.
Ворота открылись. Скворцов не торопился нажимать на газ.
– Давай. Свои.
Заехали. Двое нафаров с автоматами за спиной – пять и сорок пять, а не семь и шестьдесят два как у афганцев – сноровисто закрыли дверь. Они были не в форме – а в привычной для афганцев одежде.
– Стой здесь. От машины не отходи…
– Есть. Готовность?
– Как обычно.
За спиной – Шило не отходил от пулемета. ДШК – если что эту халупу по кирпичам разберет.
Невысокий человек в чалме и с автоматом Калашникова на груди поверх китайской разгрузки – появился в дверях виллы. Увидев гостя – передвинул автомат за спину.
– Ас саламу алейкум, дорогой – заговорил он – как жена, как дети, как здоровье. Так давно тебя не видел.
– Ва алейкум ас салам, Джафар. Давай, зайдем в дом, что ли. Посидим, о жене, о детях поговорим.
– Пошли, дорогой, пошли. Плов будем кушать, арбуз будем кушать, мне такого барашка привезли, ай, дорогой…
– Пошли, пошли…
Внутри виллы, которая являлась одной из нелегальных точек советского ГРУ, о которых знали лишь люди с особым допуском, собеседники сбросили свои маски. В конце концов, оба они были советскими офицерами и то, что Джафар был всего лишь майором – значения не имело. На этой точке – хозяином был он.
