Точка эта – проходила по документам как «точка двадцать два» и была предназначена для того, чтобы поддерживать агентурно-боевые операции в приграничной полосе и за границей, на территории Пакистана. Дезинформация, саботаж, разведка и спасение пленных, ликвидация особо опасных бандглаварей. Афганцы об этой точке не знали, у них была здесь своя сеть. В случае нападения – эта точка должна была стать центром кристаллизации сопротивления и источником информации для Москвы. После мятежа – никому из афганцев уже не доверяли.
– Пять и сорок пять? – кивнул Цагоев на оружие.
– Отстал от реальности – пояснил хозяин дома, который зарос бородой, но ухаживал за ней, не так как моджахеды – здесь всем афганцам пять сорок пять раздали. Двадцать тысяч стволов.
– Зачем?
– Первое – с той стороны семь и шестьдесят два идет, пополнять припасы за наш счет они уже не смогут. Второе – чтобы не произошло потом, тот, кто будет здесь властвовать, придет к нам с поклоном – дайте патронов. Политика…
– Дело тонкое. Как сам?
– Норма.
– Что слышно?
Из-под курпачи – хозяин дома достал трофейную карту, которая была изъята у моджахедов. Карта была испещрена пометками.
Следующие полчаса – двое офицеров ГРУ обсуждали положение на месте. Цагоеву – не было никакой нужды что-то перерисовывать, он знал свою память и знал, что по возвращении в Москву, в Балашиху сможет вспомнить все и перебросить обстановку уже на нормальную карту для доклада. Рисовать – последнее дело, бумага может попасть не в те руки. А вот сам Цагоев не в те руки попасть не мог – всегда носил с собой гранату.
Обстановка была скверной – но не такой, как была еще год назад. Просто скверной в смысле беспокоящих действий. Моджахеды власти в городке не имели, власть имел местный племенной совет, в котором коммунист был только один и сидел он всегда – напротив местного муллы, который в восемьдесят четвертом потерял сына на войне против шурави. Племенной совет решения принимал очень осторожно, в городе кого только не было, но в одном он был един – пришлым здесь делать нечего. Поэтому, моджахедам, по привычке приходившим подхарчиться – здесь ловить было нечего.
Бандгрупп в самом городе было две. Одну возглавлял человек по имени Атабай, это было или имя, или кличка – никто не знал. Из непримиримых, раньше воевал за Халеса. Находился на нелегальном положении, в городе у него было немало родственников, а устраивать массовый шмон было чревато. По неофициальной договоренности – в городе он не гадил, обстреливал колонны на дороге. В группе было три неплохих снайпера. Последняя попытка поимки банды, предпринятая меньше месяца назад провалилась.
Вторую банду возглавлял Багаутдин – человек здесь известный, у него отец был купцом до революции, погиб при режиме Амина. Этот – был то по ту сторону границы, то по эту, не гнушался действовать в городе. Местные к нему относились негативно – настороженно. В группе как минимум двадцать человек, ходят под видом беженцев и прочего перекатного люда. Джафар имел план по его поимке, но пока не реализовал.
С той стороны было все намного сложнее. Прямо на границе стояли румыны – оно и понятно, кусок то тут лакомый. Во главе – сейчас майор Педеску. Три бронетранспортера, несколько внедорожников и грузовиков, до роты пехоты. Коррупционер такой, что свет не видывал. Все, что он контролировал – это погранпереход.
– Вот что… – сказал Джафар, по кавказской привычке цокнув языком – есть подозрение, что этот Педеску стучит тут кое-кому.
– Кому?
– Конторе глубокого бурения.
Цагоев вскинул брови
– Почему так считаешь?
– Да ходят тут всякие. У самого рынка контора.
Понятно, явка КГБ.
У КГБ и ГРУ дела совсем не ладились. КГБ курировал сам Алиев, Председатель Президиума Верховного Совета СССР. Соколов – был Маршалом и членом Политбюро, весомой фигурой, к тому же – его поддерживал Соломенцев, как противовес Алиеву. Не раз и не два любой кгбшник мог вспомнить, как его подставили военные и наоборот. Передача КГБ трех дивизий и ускоренное их превращение в ударные силы наподобие дивизии Дзержинского – тоже не радовало и не добавляло теплоты. Поэтому – КГБ и ГРУ информацией не делились и старались держаться друг от друга подальше. Иногда и подставляли друг друга.
– Конкретно?
– Какое-то движение было на границе. Здесь от конторы человек десять было, не меньше. Я счел нужным не лезть под ноги.
– Когда это было?
Джафар пожевал губами
– Двенадцатого.
О как!
– Есть что? – проницательно заметил Джафар.
– Есть. Разгребать нам. Ты слышал – Наджибуллу грохнули.
– Застрелился…
– Да какая разница… – досадливо проговорил Цагоев – в любом случае, налажали. Но там еще другого дерьма полно.
– Какого дерьма? КГБ похоронить не может?
– Не в этом дело. Суть в чем – того дня через границу прошел американец. Понял? Не агент – а конкретный американец.
– Резидент?
– Скорее всего. Гэбэ – взяло его на контакте с людьми Наджиба и потом обложило Наджиба как волка – но тот предпочел пусть пулю в висок. Агент остался. Теперь игра пойдет от него.
– А ты откуда знаешь?
Цагоев невесело усмехнулся
– Меньше знаешь, дольше живешь, Джафар, верно?
