Роже вырос в среде провинциального дворянства, пребывавшего, как мы уже сказали, в постоянной оппозиции к королю, а потому он чувствовал себя в новой компании как рыба в воде и довольно умело вел свою партию в хоре дворян, осыпавших проклятиями всемогущую фаворитку короля; он даже обогатил беседу несколькими туренскими ноэлями: их сочинили досужие остряки из окрестностей Лоша, потешаясь над отцом Лашезом и высокопоставленной попечительницей пансиона благородных девиц в Сен-Сире. Словом, шевалье полагал, что был весьма дерзок, на самом же деле он был всего лишь забавен. Во время прогулки Роже не переставал восхищаться тем, с какой бездумной небрежностью ехавшие с ним рядом молодые щеголи мяли свои накрахмаленные жабо и кружевные манжеты; юношу поразил изысканный покрой их платья и тонко обдуманный подбор тканей, цвета которых столь изящно гармонировали между собой, что гармония эта приводила его в священный трепет; прежде он не поверил бы, что можно с такой непринужденностью носить камзол и кафтан, хотя они очень узки и плотно облегают талию. Роже даже не старался скрыть свой простодушный восторг, но, к своему удивлению, он ни разу не услышал язвительной насмешки по поводу его собственного костюма; он был за это так признателен своим спутникам, что еще больше робел и при каждом удобном случае норовил принизить самого себя; но как только он открывал рот, чтобы слегка пройтись насчет своих провинциальных манер и сомнительного наряда, кто-либо из его молодых спутников тут же мягко останавливал его. И поэтому благодарность переполняла сердце шевалье.
По прибытии в Сен-Жермен молодые аристократы прежде всего ознакомились с картой кушаний; должно было пройти не меньше часа, пока заказанный ими обед будет готов, и маркиз де Кретте предложил сыграть партию в брелан. При этих словах Роже вздрогнул.
«Увы! – сказал он себе. – Если я сяду с ними играть, то мигом лишусь трех, а то и четырех пистолей. Плохо мое дело!»
Он робко взглянул на маркиза, и тот сразу же догадался, что его новый знакомый в затруднении.
– Господа, – сказал маркиз, – шевалье д'Ангилем, должно быть, не слишком хорошо знаком с правилами игры в брелан; давайте ограничим ставку двадцатью луидорами, чтобы он успел подучиться, не разоряясь при этом.
Услыхав столь любезное предложение, Роже почувствовал, что на лбу у него выступил холодный пот.
«Ведь такая ставка – половина всего, чем я располагаю, – пронеслось у него в голове, – я погиб!»
И тут он мгновенно понял, что подразумевают люди, говоря о превратности судьбы: родовой замок д'Ангилемов, прилегавшие к нему земли, полувековые сбережения, хранившиеся в несгораемом ящике отца, – все это могло пойти прахом за какой-нибудь час игры в карты, а ведь с ним еще решили играть по маленькой!. Да, такие мысли, надо признаться, не могли прибавить человеку мужества.
Маркиз де Кретте понял, что Роже горит желанием побеседовать с ним наедине, поэтому он поднялся и, пока расставляли стол для карточной игры, незаметно вышел в соседнюю комнату. Шевалье последовал за ним.
– Право же, маркиз, – сказал Роже с той обезоруживающей откровенностью, какая сразу же расположила к нему его новых приятелей, – вы человек благородный, и я не хочу вам лгать; отец мой небогат, он дал мне с собой в дорогу мало денег, и я боюсь…
– Проиграть?
– Нет, не просто проиграть, а проиграть слишком много.
– Вздор! Бросьте об этом думать. Каждый дворянин обязан быть хорошим игроком.
– Так-то оно так, но ведь хороший игрок не должен проигрывать больше того, чем он располагает.
– А, собственно, почему?
– Но деньги…
– Деньги? Они всегда найдутся, если не в твоих карманах, то, уж во всяком случае, в карманах друзей.
– Простите меня, маркиз, но я не привык входить в долги.
– Да вы сущий ребенок, шевалье! Кто же берет в долг, просто играют на мелок, так, по крайней мере, заведено в нашей компании. Как вы думаете, сколько с собою денег у всех нас вместе? Хорошо, коли наберется сотня луидоров.
Но ведь на дне кошелька есть еще и слово дворянина, а оно стоит золотых россыпей. К тому же, когда играют люди порядочные, вроде нас с вами, шевалье, везение и невезение, так сказать, уравновешиваются. Мы круглый год играем друг с другом, выигрываем и проигрываем баснословные суммы, но тридцать первого декабря всякий раз оказывается, что самый неудачливый среди нас проиграл не больше ста пистолей. Так что играйте без страха, проигрывайте весело, с улыбкой, не то, предупреждаю, я переменю о вас мнение.
– Сделаю все, что в моих силах, лишь бы сохранить ваше расположение, маркиз, – ответил Роже, улыбнувшись.
– Ну, коли так, поспешим к нашим друзьям: я слышу, как звенят золотые.
Маркиз и шевалье вернулись в залу; карточный стол был уже расставлен, колоды приготовлены. За три круга
Роже проиграл двадцать луидоров.
В эти полчаса самые мучительные ощущения, сопутствующие страху, сжимали сердце шевалье. Однако хотя жилки на его висках бились чуть сильнее обычного, улыбка ни на минуту не сходила с его губ.
