Констанс; надо заметить в похвалу нашему герою, что нежный образ Констанс постоянно был с ним – и на званых обедах, и в ходе поединка, и в часы прогулок верхом, и во время деловых визитов.
Шевалье рассказал маркизу де Кретте о том, что стряпчие посоветовали еще раз переговорить с судьями.
Роже набил карманы пирожками для кошки, миндалем для обезьяны и печеньем для попугая, однако все эти знаки внимания не тронули избалованных тварей: кошка поцарапала его, обезьяна – укусила, а попугай обозвал прощелыгой.
– Вы разорены, – сказал маркиз, когда они выходили из дома третьего судьи, – вы не только проиграете тяжбу, но еще и заплатите все судебные издержки.
В тот же вечер мадемуазель Пуссет объяснила Роже и его друзьям поведение служителей Фемиды. Сами судьи были людьми в высшей степени честными и потому ничего не принимали от просителей. Однако индиец подарил кошке перстень, стоивший две тысячи пистолей, составил дарственную в размере десяти тысяч экю на имя обезьяны и учредил пожизненную ренту в три тысячи ливров для попугая.
Что касается судебного советника, составлявшего доклад по делу, то и по отношению к нему были испробованы все способы обольщения; однако двери его дома остались заперты как для индийца, так и для шевалье, к тому же у этого почтенного человека не нашлось любимого животного – ни дикого, ни домашнего, – и некому было даже преподнести перстень, не для кого было составить дарственную запись или учредить пожизненную ренту.
Роже и маркиз сделали последнюю попытку проникнуть в его дом, но и она не увенчалась успехом.
Да, судебный советник Буто оказался поистине человеком неподкупным! Читатель легко поймет, что, несмотря на веселый нрав шевалье, все эти следовавшие одно за другим разочарования в конце концов повергли его в самую черную меланхолию. И в самом деле, что ожидало его впереди? Полное разорение семьи, утрата Констанс, которую он только недавно вновь обрел лишь для того, чтобы потерять вторично, и на сей раз самым жестоким образом, необходимость вступить простым волонтером в королевские войска, расквартированные в Пикардии или в Ниверне. Все это вполне могло привести человека в отчаяние. А
потому Роже и отчаивался, он не желал слушать никаких утешительных слов, наотрез отказывался от развлечений, которые придумывали его друзья, чтобы хоть немного рассеять его, и все время проводил у себя в комнате в гостинице «Золотая решетка»: тут он писал письма матери или слагал элегии для Констанс; прибавим, что в довершение всех бед в нем вместе с меланхолией родилась неодолимая склонность к сочинению стихов.
XIII
О ТОМ, КАК В ТУ МИНУТУ, КОГДА ШЕВАЛЬЕ СТАЛ ДОБЫЧЕЙ
БЕСПРОСВЕТНОГО ОТЧАЯНИЯ, К НЕМУ ЯВИЛСЯ НЕЗНАКОМЕЦ
И СДЕЛАЛ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, КОТОРОГО НЕ ОЖИДАЛ НИ САМ
РОЖЕ, НИ ТЕМ БОЛЕЕ ЧИТАТЕЛЬ
Однажды утром Роже гляделся в зеркальце, чтобы понять, идет ли ему оскорбленное выражение лица; одновременно он пытался дописать весьма слабое, но необычайно нежное четверостишие, посвященное мадемуазель
Констанс де Безри; и вот в ту самую минуту, когда он, казалось, нашел довольно богатую рифму для четвертой строки куплета, в дверь его комнаты трижды постучали.
– Войдите! – крикнул шевалье д'Ангилем.
Дверь медленно отворилась, и тот, кто стучался, вошел.
Незнакомец, чья физиономия сильно смахивала на лисью мордочку, был, несомненно, завсегдатай Дворца правосудия, видимо судейский писец, канцелярская крыса из
Сент-Шапель. В последние четыре месяца Роже часто бывал в Зале потерянных шагов и по скрюченным пальцам и крючковатому носу научился сразу же распознавать любого, даже самого незаметного из приспешников Фемиды.
У посетителя были прилипшие ко лбу огненно-рыжие волосы, на обеих щеках красовались большие лиловые бородавки, глаза, подобно опалу, переливались всеми цветами радуги, у него был щербатый рот и острый подбородок, кончик которого не выдавался вперед, а почти сходился с кадыком.
«Так-так, – пробормотал Роже, – снова какое-то судебное уведомление! Если опять надо платить издержки, мне придется распроститься с последним пистолем. Ну ладно, не будем терять присутствия духа».
И он с твердостью стал ожидать, пока человек с бородавками подойдет к столу.
Пришелец отвесил низкий поклон и осведомился:
– Имею ли я честь разговаривать с шевалье Роже Танкредом д'Ангилемом, владельцем Ангилема, Герит, Пентад и прочих угодий?
Роже невольно подумал, что если он сейчас еще владеет этими землями, то в скором времени его от них освободят.
Он был несколько удивлен столь торжественным вступлением, но ответил весьма решительно и твердо:
– Да, сударь, с ним самим.
– Не спрятан ли кто-нибудь в кабинете, расположенном, как я успел заметить, позади вашего алькова? – снова спросил человек с бородавками.
– Там, сударь, никого нет, – отвечал Роже. – Однако, признаюсь, вопрос ваш кажется мне весьма странным.
