– Скажите мне только, а молодая особа… Тьфу!. –
вырвалось у Роже, который сам прервал себя этим восклицанием. – Молода ли она, по крайней мере?
Незнакомец продолжал скрести свои бородавки.
– Ну тогда ответьте: хороша она собой или безобразна?
Посетитель перешел от бородавок к подбородку.
– Могу ли я, наконец, хотя бы осведомиться: невеста…
девица она… или вдова?
Незнакомец остался совершенно невозмутим.
– Ах, да с вами и сойти с ума недолго! – вскричал Роже, ударяя себя кулаком по лбу.
– Сударь, я прощаюсь с вами до завтра, – сказал незнакомец, – хорошенько подумайте над моими словами.
– А что будет завтра? – спросил шевалье.
– Завтра в это же самое время я опять приду.
– Вы придете один?
– Нет, я принесу с собой обязательство о вступлении в брак.
– Обязательство о вступлении в брак?! – воскликнул
Роже, бледнея.
– О, пусть это вас не тревожит, – отвечал незнакомец, –
вы подпишите его только в том случае, если сами того пожелаете. Будьте спокойны, дорогой господин д'Ангилем, – прибавил он с обычной своей ухмылкой, –
силком вас к венцу не поведут.
С этими словами таинственный посетитель, пятясь, вышел из комнаты, отвешивая еще более низкие поклоны, чем тогда, когда появился; он был уже далеко, а шевалье в полном изнеможении судорожно сжатыми и дрожащими пальцами все еще стискивал свой влажный от пота лоб.
XIV
О ТОМ, КАК ТАИНСТВЕННЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ ПОЯВИЛСЯ ВО
ВТОРОЙ РАЗ И КАК В ХОДЕ ВТОРОГО СВИДАНИЯ ОБСТОЯ-
ТЕЛЬСТВА ДЕЛА НЕСКОЛЬКО ПРОЯСНИЛИСЬ
Роже довольно долго не мог опомниться от удара, который так неожиданно на него обрушился; наконец, собравшись с силами, он поднялся с кресла, взял шляпу и поспешил к маркизу де Кретте, своему постоянному советчику, главной своей опоре.
По счастью, маркиз был дома.
– Что с вами?! – воскликнул он при виде шевалье. –
Неужели вы проиграли тяжбу?
Кретте задал этот вопрос потому, что на его друге, как говорится, лица не было.
– Слава Богу, пока еще нет, – отвечал Роже, – ведь, как вам известно, дело будет разбираться в суде только через три дня. И даже…
– И даже?.. – повторил маркиз.
– И у меня даже появилась некоторая надежда выиграть эту тяжбу, – со вздохом закончил шевалье.
– Тогда мне кажется, у вас нет причины столь тяжко вздыхать.
– Разумеется, вам так кажется, ибо вы не знаете, на каких условиях это возможно.
– Ах! Стало быть, вам поставили условия?
– Увы! – пробормотал Роже.
И он бросился в объятия к своему другу.
– Да говорите же! – воскликнул маркиз. – Вы заставляете меня не на шутку тревожиться.
И тогда шевалье поведал маркизу о человеке с опаловыми глазами и о своем разговоре с ним. Кретте выслушал рассказ с величайшим вниманием; когда Роже закончил, он сказал:
– Все это весьма странно. Быть может, у виконта де
Бузнуа осталась побочная дочь, и ее хотят пристроить. Или, быть может, мой бедный друг…
– Или, быть может… – повторил шевалье, бледнея от догадки маркиза.
– Или, быть может, сама старая индианка задумала снова вступить в брак.
Роже содрогнулся, но одно соображение тут же успокоило его.
– Это невозможно, ведь она умерла.
– Тогда с ее стороны вам, видимо, ничего не угрожает.
– Правда, бывает всякое, – спохватился Роже, – я видел людей, которых считали умершими, а они вдруг появлялись среди живых.
– Упаси Господи! – воскликнул маркиз.
– Однако не думаю, что такое может произойти и на сей раз, – прибавил д'Ангилем.
– Тогда поищем другое объяснение. А ну как тут ловушка, расставленная вашим противником? Что вы на это скажете?
– Я уже и сам подумывал; да только какая корысть господину Афгано женить меня?
Мы забыли упомянуть, что именно так звали индийца.
– Как знать! Но, так или иначе, будьте настороже.
– Да, разумеется, я все время настороже, но это, увы, не дает мне ни единого дня отсрочки: завтра от меня ждут ответа.
– Посоветуйтесь со своим отцом.
– Но ведь отец находится в пятидесяти пяти льё отсюда; а потом я должен вам прямо сказать, маркиз, что не могу так вот взять и жениться: я люблю, просто боготворю одну юную девушку из наших краев, она сама прелесть, сущий ангел во плоти и питает ко мне такую же привязанность, какую я сам питаю к ней; если я женюсь на другой, она умрет.
– Вы так полагаете? – спросил Кретте, и на лице его отразилось сомнение.
– Я в том уверен, она дала мне слово.
– Умереть?
– Нет, жить только для меня одного.
И Роже рассказал маркизу обо всех своих приключениях, связанных с Констанс, но имени ее не назвал.
– Ничего не поделаешь, друг мой! В таком случае вам думать не о чем. Однако, что вам дороже: девица… Не будет нескромностью, если я спрошу у вас, как зовут эту барышню?
– О нет! Ее зовут Констанс де Безри.
– Черт побери! Констанс, иными словами, постоянство!
Да, такое имя многое сулит.
– Вы о чем-то хотели спросить меня?
– Я хотел спросить, что вам дороже: мадемуазель
Констанс де Безри или семьдесят пять тысяч ливров годового дохода?
– Будь я один, я пожертвовал бы ради нее состоянием, жизнью, всем на свете! Но, увы, у меня есть отец и мать, они боготворят меня, и мой отказ разорит их.
– Да, вы совершенно правы, шевалье, – сказал маркиз, –
