– Ну как, господин д'Ангилем, обдумали вы мое предложение? – спросил таинственный посетитель.
– Больше того, я не только все хорошенько обдумал, но я вас разгадал, сударь, – ответил Роже, – а потому давайте говорить без обиняков и покончим с этим делом.
– Таково и мое заветное желание, милостивый государь, – отвечал человек с бородавками, низко поклонившись.
– Вас послал ко мне некто, желающий избавиться от своей дочери.
– Избавиться? О милостивый государь, какое грубое слово!
– Не станем препираться из-за слова. Впрочем, я, к сожалению, уверен, что оно тут самое уместное.
– И все же я хотел бы разубедить вас…
– Дальше. Отец этой особы – один из тех судей, что разбирают мою тяжбу, не так ли? – спросил Роже, пристально глядя прямо в опаловые глаза человека с бородавками.
Тот в свою очередь уставился на юношу с удивленным видом, и во взгляде его можно было прочесть почти что восхищение.
– Да, верно, милостивый государь, вы угадали.
– Ну, я в том и не сомневался! – торжествующе воскликнул шевалье.
– Но что из этого следует? К чему послужит ваша догадка?
– К чему послужит? Теперь я твердо уверен, что если не женюсь, то проиграю тяжбу.
– И столь же твердо можете быть уверены, что выиграете ее, коли женитесь.
– Все это весьма грустно, – со вздохом сказал Роже.
– Сударь, – продолжал незнакомец, – напрасно вы жалуетесь, ведь вы на верном пути к богатству. Действуйте же, господин д'Ангилем, действуйте. Вот вам мой совет.
– Стало быть, по-вашему, я, дворянин, чья честь ничем не запятнана, должен жениться на дочери человека, торгующего правосудием!
– Остается только пожалеть, господин д'Ангилем, что вы так смотрите на вещи, – ответил посетитель, – но ведь этак смотреть на жизнь просто нелепо, уж простите меня за резкость! Человек пользуется влиянием, он оказывает услугу своим друзьям и этим обязывает их к признательности, а поскольку признательность – закон возвышенных душ, то и друзья в свой черед оказывают ответную услугу.
– Да, я все понимаю, но только девица…
– Что девица?
– Девица эта… и в самом деле девица?
Незнакомец хихикнул.
– Или вдова? – продолжал шевалье. Незнакомец хихикнул чуть громче.
– Черт побери, сударь! – в бешенстве вскричал шевалье. – Да вы, кажется, смеетесь надо мной!
– Боже упаси, господин д'Ангилем! Я смеюсь лишь над вашими страхами.
– Возможно, они и неосновательны, – продолжал Роже, – но ведь вы сами принуждаете меня покупать кота в мешке!
– Тем приятнее будет ожидающий вас сюрприз, господин д'Ангилем.
– Ах!.. Не могу же я удовольствоваться вашими словами, сударь. Дайте мне хоть одним глазком взглянуть на девицу… на юную особу… на особу, на которой я должен жениться… словом, на ту даму, о ком идет речь…
– Невозможно, милостивый государь, невозможно.
– Но послушайте… ее отец… позвольте мне взглянуть хотя бы на отца… Ведь это такая малость!
– Напротив, милостивый государь, вы даже сами не понимаете, о чем просите: коли вы увидите отца, то уже через сутки узнаете, кто его дочь и какова она.
– Вы меня с ума сведете, – пробормотал шевалье.
– Послушайте, господин д'Ангилем, – продолжал человек с бородавками, стараясь говорить как можно мягче, –
да не отчаивайтесь вы так: поверьте мне, дело-то стоящее, вы потом сами станете раскаиваться, что были так неуступчивы, ибо, поддаваясь всем этим мелким соображениям, которые, как я замечаю, увы, оказывают на вас столь сильное влияние, вы рискуете потерять полтора миллиона ливров и проиграть тяжбу. Да вам еще придется заплатить тридцать, а то и все сорок тысяч ливров судебных издержек. Между тем, женившись, вы получите свои полтора миллиона, получите сверх того мебели и иных предметов обстановки на шестьдесят тысяч экю, драгоценных камней и украшений больше чем на полтораста тысяч ливров, не считая наличных денег в шкатулке, а шкатулка-то тяжелехонькая, уж за это я ручаюсь, сам присутствовал, когда ее опечатывали.
– Ах так! Тогда позвольте еще один вопрос.
– Спрашивайте, милостивый государь, спрашивайте, и, коли я только смогу на него ответить, непременно отвечу.
– Почему мой будущий тесть, – спросил Роже, – не предложил свою дочь моему противнику, господину Афгано?
– Да потому, что он решил отдать предпочтение вам.
– Весьма обязан!
– Ведь индиец уродлив, а вы красивый юноша; креме того, ваш противник, быть может, и важная персона в своей стране, но у нас его знатность никем не признана; короче говоря, имя д'Ангилем гораздо приятнее звучит для французского уха, чем какое-то дикое имя Афгано. Госпожа
Афгано! Сами посудите: как возгласить подобное имя при дворе?! И тем не менее, несмотря на все это, коли вы нынче откажетесь…
– Что будет, если я нынче откажусь?
– Я завтра же отправлюсь к господину Афгано.
– Стало быть, отцу не терпится пристроить свою дочку?
– Да, она уже девица на выданье.
– Охотно верю. Словом, выбор остановили на мне, чтобы меня погубить.
