Сильванские луны полностью

Сидящий рядом Ларс вопросительно вскинул брови. Волшебники, прерванные на полуслове, воззрились на него с раздражённым недоумением, но Лексий этого даже не заметил. Едва понимая, что делает, он встал со своего стула и подошёл к стене.

– Её высочество сейчас вот здесь, – сказал он отстранённо, прикладывая ладонь к совершенно определённому для него куску нарисованной Оттии. – Ну же! Неужели только я один это слышу?

В комнате разом стало очень тихо.

– В Соляной пустыне! – нахмурился господин Стэйнфор. – Невозможно, там ведь невозможно жить, не говоря уже о том, что дотуда не один день пути!..

– Не вижу, почему человек, умеющий летать, не придумал, как с этим справиться, – возразил его коллега по имени господин Эйн.

– Предлагаете пойти и предложить его величеству поверить в слепую догадку ученика? – фыркнул Стэйнфор.

– Стойте, – вдруг сказал Лексий, не отрывая взгляда от карты, – а почему я это слышу?

Момент ясности прошёл, и уверенность схлынула так же легко, как и накатила, но что-то во всём этом явно не складывалось.

Они должны были рассмеяться и напомнить ему, что нельзя расслышать одного маленького человека в огромной стране. Волшебники не умели охватывать такой масштаб. Вот только, споря о том, не ошибся ли Лексий местом, никто почему-то не усомнился в том, что это вообще возможно.

Он обернулся и увидел, как старшие волшебники виновато переглядываются, словно заговорщики, пойманные с поличным.

– Кажется, мы с вами сболтнули лишнего, – с кривоватой улыбкой заметил господин Эйн.

Кто-то третий, волшебник, которого Лексий не знал, вздохнул и сказал:

– Расскажите им, Стэйнфор. Я думаю, им можно. Эти двое на днях присягнут, а третий, если сумеет сложить два и два, всё равно догадается сам.

– К тому же Лейо за них ручался, – кивнул господин Эйн.

Господин Стэйнфор без всякой радости посмотрел на учеников. Он недолюбливал их четверых – словно вечно ждал неуважения, вызова, мятежа, открытого обвинения в том, что ему никогда не сравниться с Браном. Ему правда никогда было с ним не сравниться. Они все знали это слишком хорошо.

– Он с вами об этом не говорил? – устало уточнил он.

Лексий молча покачал головой.

Губы учителя изогнула тусклая полуулыбка.

– Удивительно: я наконец-то смогу объяснить вам что-то, чего не объяснял Бран, – пробормотал он, и, вздохнув, потёр переносицу. – Ладно. Слушайте. Её высочество Амалия ничем не больна. Причина, по которой её всё это время скрывали от людей-… Всё несколько сложнее. Такого раньше никогда не случалось, по крайней мере, нам о таком не известно… Когда она появилась на свет, вместе с ней родилась какая-то сильная магия. Некое мощнейшее заклинание, которое в неё встроено… вживлено… словом, от неё неотделимо. Его-то вы и слышите. Не спрашивайте меня, как это возможно, никто из наших предшественников не имел дела ни с чем подобным. Суть в том, что у этой девушки гигантские запасы магии, пусть пока и спящей… Но мы боимся, что рано или поздно она проснётся.

– Подождите, – уточнил Ларс. – Вы хотите сказать, что её высочество может колдовать лучше, чем обычный человек?

Господин Стэйнфор покачал головой.

– Не лучше, чем я или вы. Даже, скорей всего, хуже – вы ведь учились, а она нет. Были разговоры о том, что, может быть, стоило бы преподать ей хотя бы основы осознанного колдовства, но его величество опасается, что это может спровоцировать вспышку…

– Да как же ты не понимаешь?! – вдруг вмешался Элиас. – Она сама – как будто заклинание, ведь так? Произнесённое целиком, кроме последнего слова, которому не хватает самой малости, чтобы вступить в полную силу… И вы считаете, что это самое слово рано или поздно может произнестись само по себе. Ясно как день, что она не может собой управлять! Вы ведь это имели в виду?

Господин Стэйнфор посмотрел на него с чем-то вроде уважительного удивления.

– Именно. Да, пожалуй, очень хорошо сказано… Загвоздка ещё и в том, что никто так до сих пор и не сумел выяснить, что это за заклинание и что оно делает. Нет гарантий, что освободившаяся сила не причинит больших разрушений… Мы знаем только, что, когда и как она бы себя ни проявила, девушке этого не пережить. Эти чары точно не из тех, которые по плечу одному человеку.

Он вздохнул.

– Нам неизвестно, из-за чего может сработать эта магия и сработает ли она вообще. Амалия не то что ею не управляет – она о ней и не подозревает. Его величество принял решение ей не рассказывать. Именно поэтому он так её оберегает: мы боимся, что слишком сильные чувства могут стать той самой последней каплей. В конце концов, бережёного боги берегут…

Айду, что за бред.

Лексию потребовались титанические усилия, чтобы не позволить себе саркастически фыркнуть. О да! Лучший способ защитить дитятко от жизненных невзгод – вырастить его в теплице! Вот только никто почему-то не сообразил, что даже царь едва ли сможет продержать нежный росток за стеклом всю жизнь, и шок от столкновения с реальностью в итоге будет куда сильнее, чем у нормальных детей, выработавших к ней иммунитет…