Эти танцы в лучах заходящего солнца, окрашивающих разгоряченное личико Мари-Джо, останутся лучшими воспоминанием долгой жизни Сименона.
«Мари-Джо необычно умная, наблюдательная девочка, умеющая размышлять и чувствовать. С раннего детства крайне чувствительная, она легко печалилась, и любая малость была способна привести ее в восторг или в отчаяние. Любой пустяк, неловкость пронзают ее сердечко, но она не плачет и никогда не просит утешения…»
Вернувшись в Эшандан, Сименон написал «Мегрэ и старики» и роман «Бетти», в котором рассказывал о погибающей от пьянства женщине. Прочитав рукопись, Дениз решила, что именно ее имел в виду муж, описывая поведение алкоголички.
– Хорошенький «портрет» любимой жены у тебя получился!
– Бетти не имеет ничего общего с тобой.
– Но она пьет и скандалит.
– К несчастью, этим грешат многие.
– А я, к тому же, работаю как вол. Эткен в отпуске и я завалена лавиной скопившейся почты.
– Что делает вторая секретарша?
– Я выгнала ее. Пришлось взять другую. Она еще не приступила к работе, этакая простушка.
– Зачем тебе бестолковая секретарша?
– «Простушка» – не означает отсутствие сообразительности и эрудиции. Напротив – это идеал женственности, обладающий всеми достоинствами. Так меня учит мой мудрый супруг.
– Изящное подтрунивание над моими слабостями.
– Не только подтрунивание, но и ублажение слабостей. Она как раз в твоем вкусе. Я назвала ее «Блины». Краснощекая коровница – совершенно русский тип. А блины -
– излюбленная пища русских.
Вопрос о флиртах Сименона со служанками остается спорным. Дениз настаивает, что обширный женский персонал был набран из «гаремных» соображений. Сам же Сименон категорически отрицает связи с прислугой, делая исключение лишь для одной, которая появится в его жизни позже.
Наступил 1961 год – последний год в Эшандане.
Марк с женой живет в Париже, работая над фильмами вместе с Жаном Ренуаром.
Сименон оформляет обязательства финансового обеспечения детей до 26 лет, в котором обязуется материально поддерживать их, не зависимо от того, учатся они, или нет, и чем занимаются. Он ни в чем не собирается ущемлять волю детей в выборе профессии или образа жизни. Опасается лишь того, чтобы никто не стал папенькиным сынком или, «не дай Бог, плейбоем». «Я переводил бы эти деньги даже в том случае, если бы кто-то из детей стал маргиналом или хулиганом. Хотя я не люблю этого слова, но уж лучше хулиган, чем плейбой.»
Превратиться в бездельника или светского сноба – самое страшное, по мнению писателя, что может случиться с человеком. Поэтому Сименон с самого раннего детства старался привить сыновьям вкус к ремеслу.
Всем мальчикам, достигшим трех лет, он покупал столярный верстак. Сперва игрушечный, а потом настоящий. Кроме того, каждый получал пару боксерских перчаток и боксерскую грушу. В свое время Сименон прошел тренировки с профессионалом и теперь смог самостоятельно учить сыновей ударам, правильному дыханию, приемам самозащиты. Но не привил хороших манер, хотя сам с пеленок машинально произносил «простите» и «пожалуйста».
За семь дней в январе Сименон пишет «Мегрэ и нерадивый вор». В начале на написание романа он затрачивал в среднем двенадцать дней. А так как старался все больше сжимать свой стиль, освобождаться от рассуждений и второстепенных деталей, то дошел до семи дней – самого любимого числа после тринадцати. Этот срок станет основным и впоследствии.
«Я всю жизнь оставался индивидуалистом. Держался подальше от газет и литературных журналов и, в самом деле, чувствовал себя противником всего литературного, всегда увлеченного формой более, чем содержанием».
Со свойственной ему обстоятельностью Сименон проектирует будущий дом. Удобство и минимум украшательства – этот принцип он старается выдержать во всем. Есть и еще одно требование – просторность, величина комнат и их количество с учетом растущей семьи. Фасад двухэтажного каменного дома – белый и голый, украшен лишь окантовкой золотистым металлом, обрамляющим двери и окна. Ни террас, ни портиков, ни балконов – совершенный минимализм внешнего вида.
Ознакомившись с планами заказчика, архитектор схватился за голову, наброски привели его в ужас:
– У дома нет изюминки…Он похож на типовое жилище… И, вы меня извините, но крыша из шифера – это… Это уж слишком просто.
– У меня простые вкусы. В основном, мои требования касаются удобства и внутренней отделки.
– Боюсь, я не смогу быть вам полезным. У меня несколько иной подход к архитектуре. Меня интересуют сложные творческие задачи.
– Лаконизм и простота – самая трудная из творческих задача, поверьте, мне много пришлось за них биться.
Архитектор согласился и приступил к проектировке дома в соответствии с требованиями заказчика. Когда дом будет готов, золоченая окантовка окажется почти незаметной и белый фасад с рядами простых окон жители окрестностей станут принимать за больницу или дом престарелых.
Планировка и внутренняя отделка дома целиком следовала указаниям Сименона.
