Горький опыт отдельных неудачников плюс слухи – и от Вонючки вскоре начали шарахаться не хуже, чем от его хозяина. Но только не приезжие… Отвлёкшись однажды в городе на пару минут, Рамси обнаружил питомца в обществе каких-то оборванцев в нездешней одежде. Неспособный общаться с посторонними, Вонючка жалобно таращился то на перепуганного мужика, то на согнутую пополам женщину и указывал тощей четырёхпалой лапкой вверх по улице.
«Это ещё как понимать?» – с силой сжав его костлявое плечо, выговорил Рамси – очень чётко и раздельно, каменея лицом.
«Дорогу в б-больницу… спрашивали, мой лорд…» – пролепетал Вонючка едва слышно, сдавленно – и хозяин, отвесив затрещину, пинком направил его в сторону машины под озадаченными взглядами чужаков. Эти идиоты явно не подозревали, насколько им повезло быть такими грязными: Рамси Болтон побрезговал натравить на них своего пса.
По дороге домой он осведомился, стоила ли эта глупость последствий. Каких – недвусмысленно намекал вдавившийся питомцу под ключицу нож, острие которого впивалось в тело с каждым толчком на неровном шоссе. Болезненно жмурясь, Вонючка даже не пытался оправдаться, только скулил едва слышно – и Рамси начал объяснять ему, как воспитанный пёс должен вести себя с посторонними, подкрепляя слова аккуратными движениями ножа.
Когда они подъехали к Дредфорту, игрушка для пыток была уже просто воющим от боли окровавленным комком, который Рамси за ошейник выволок из машины, вздёрнул на ноги и потащил к себе в комнату.
«Ты даже на секунду не должен принадлежать кому-то другому, – пояснил он, закрывая дверь. – Меня это… не радует. А болью я люблю делиться, ты помнишь». С этими словами Рамси зажал питомца в угол – и тот бессвязно умолял о прощении.
«Никто… никогда-никогда, ни за что… только вы, мой лорд…» Вонючкин взгляд был взглядом жертвы – жалобным, молящим, полным боли… обожающим.
«Не слышу», – пропел Рамси с обычной своей пугающей беззаботностью, сквозь которую вместе с хрипотцой прорывалась увлечённость – ещё более жуткая. Рывок за ошейник – и он оказался вплотную, так что осторожное дыхание живой игрушки слышалось у самого уха.
«Вонючка… принадлежит только вам, мой лорд…» – на выдохе прошептал раб.
Это невесомое прикосновение – тёплым влажным воздухом – почти заставило вздрогнуть от озноба, поднявшего дыбом волоски на руках; захотелось то ли вжать голову в плечи, поёжившись, то ли сгрести Вонючку за затылок и притянуть ещё ближе. Уткнуть себе в шею, чтоб перепуганно сопел, и шевелил губами беспомощно, и… И заводясь от жалобного скулежа, Рамси силой притянул к себе побледневшую Вонючкину физиономию.
«Хороший пёс», – объявил жадно, голодно – уставившись в затуманенные растерянные глаза игрушки для пыток.
Хорошего пса можно поцеловать в морду – возле носа, над верхней губой, где шкура нежная, бархатная. Делают это, правда, только детишки да сентиментальные девушки – но Рамси плевал на предубеждения: он держал за ошейник свою собаку, свою собственность и был волен делать что пожелает, никого не стесняясь.
«Хороший пёс», – и губы вжались во всё ещё по-детски мягкую кожу пониже носа, ощущая под ней твёрдый выступ клыка. Вонючка, захлебнувшись вдохом, всхлипнул так отчаянно, как никогда не стонал от боли. И выщупывать губами бархатную податливость его кожи хотелось снова и снова: это было просто жизненно необходимо – приникать вот так, широко и влажно, горячо сопя и вжимая в угол Вонючкино тело – тощее, горячее, упоительно покорное… Несмело жмущееся к хозяину с прерывистыми стонущими вдохами.
И, ощутив, как робкая лапка стиснула складки футболки, – Рамси сдавленно выдохнул и следующим прикосновением губ зацепил чуть приотрытый рот игрушки для пыток. Это было совершенно не гадко, не отталкивающе, как можно бы было ожидать; шёлковая нежная кожа, а сами губы такие упруго-мягкие, хоть и разбивал их столько раз то кулак, то угол мебели, – совсем не противно, но отчего-то так странно, что они оба так и замерли, не дыша.
Да, собака может заскулить – но не так упоённо, не так умоляюще! И губами так не шевельнёт навстречу – робко, бережно. И от прикосновений к собаке не может так перехватывать дыхание и так… вштыривать.
Рамси порывисто отстранил живую игрушку, перепачкав руку в крови. Криво усмехнулся одной половинкой рта. «Кого полезешь следующего облагодетельствовать – тому заставлю глотку перегрызть, – сообщил он поучающе, почти невозмутимо. – Понял, Вонючка?»
«Да-а, мой лорд», – отозвался питомец хрипло, сползши по стенке на пару дюймов: подогнулись коленки. И прозвучало это так, что удовольствием прошибло вдоль позвоночника, будто током – точь-в-точь как несколько секунд назад.
Комментарий к 12. Открытость окна (3) Постриженный Вонючка(
https://vk.com/photo-88542008_456239199
====== 12. Открытость окна (4) ======
«Б**дские боженьки, ну и срань же», – буркнул Рамси сквозь зубы, выходя из кинотеатра. Привычно обернулся – увидеть полнейшее согласие в собачьем взгляде Вонючки – и в очередной раз вспомнил, что чёртова дурища Хорнвуд упросила не брать его на свидание в город.
