– Да, – согласилась Арабесса, кивая. – Конечно, ты прав, отец. Я правда сожалею о том, что сделала. Я повела себя глупо. Импульсивно. Перед выступлением не могла мыслить ясно, поскольку только что узнала о… – Она отвела взгляд. – Но это не имеет значения. Как ты и сказал, никаких оправданий. В такие моменты мои чувства должны уйти на второй план, даже если я злюсь, даже если я…
Хотя слова не были высказаны вслух, ее отец, казалось, все понял, потому что наклонился вперед, черты его лица смягчились.
– Я слышал о Коллекторе и Каттиве.
Ныне связанные друг с другом имена прозвучали словно приговор.
– Мне жаль, моя музыкальная. Я знаю, отказ Зимри дался тебе нелегко.
– Так будет лучше для него, – выдавила она из себя эти слова. – Он поймет это, когда большая часть акций «Макабриса» будет принадлежать ему.
Арабесса снова и снова твердила это, надеясь, что слова вернут ей покой.
– А как насчет тебя? – спросил отец после некоторой паузы.
– А что насчет меня? – Она встретила его пристальный взгляд, и холодок пробежал по ее спине. – Я не могла пообещать, что буду жива, дабы встретить его у алтаря. А он требовал дать ответ как можно скорее. Правильный выбор времени для каждого из нас… – она отвела взгляд, – всегда являлся предметом споров.
– Возможно, однажды оно придет.
Арабесса непонимающе посмотрела на отца.
– Что ты имеешь в виду?
– Дитя мое, у каждой истории всегда есть продолжение, поэтому поживем и увидим. Но пока ты, безусловно, поступила очень ответственно. В следующем месяце тебя ждет много трудностей, поэтому необходимо сосредоточиться.
Арабесса сделала глубокий вдох, одобрение отцом ее решения принесло небольшое, но необходимое утешение. Слова Долиона отражали ее мысли.
– Так и будет, – заверила она.
Ее отец кивнул.
– Последняя тема, которую я хотел бы обсудить, касается твоих… испытаний. – Долион тщательно подбирал слова, его клятва на крови не давала ему говорить свободно. – Я не контролирую их. Не знаю, какими они будут. Это… – Его рот резко закрылся, лицо исказила боль.
– Отец, все в порядке, – поспешила произнести Арабесса. – Пожалуйста, не пытайся победить то, что, как мы оба знаем, не сдастся.
Ее отец прочистил горло, казалось, пытаясь избавиться от охватившего его чувства.
– Нет. – Он поднял руку. – Я должен сказать. Учитывая то, что случилось с твоей матерью, у меня… были сложности иного рода. Мне не пришлось проходить через то, что предстоит тебе и другим. Поэтому о нашем королевстве важно помнить следующее: оно не только знает каждого, кто входит в него, оно также знает его секреты и сильные стороны. Этот мир осведомлен о твоих самых больших страхах, поэтому убедись, что тоже помнишь о них.
Невысказанное вслух окончание его мысли.
– Спасибо, отец, – сказала Арабесса. – Я запомню.
Лицо Долиона оставалось бесстрастным.
– Думаю, это небольшая подсказка, учитывая, что тебя еще ждет наказание за сегодняшнее выступление.
Арабесса напряглась, ее магия взволнованно затрепетала.
Ей следовало бы знать, что великодушие короля – это просто уловка.
Зимри едва ли слушал поверенного, пока тот перечислял пункты брачного договора. Он сам уже трижды перечитал соглашение.
Единственное, что его волновало, это акции, которые должны были достаться ему в день их с Каттивой свадьбы. Он убедился, чтобы эта договоренность была отражена в контракте.
Однако оказалось, что Алена Волкова, которая, к счастью, обычно не участвовала в обсуждении деловых вопросов, проявила непомерный интерес к тому, какие предметы может получить ее дочь или она сама как доверенное лицо.
– А как насчет дома? Где они будут жить? – спросила она, когда поверенный Зимри закончил обсуждение контракта.
– Мама, – с укором произнесла Каттива, сидевшая в небольшом кресле рядом с Аленой в кабинете родителей. На всех членах семьи были одинаковые зеленые атласные маски для глаз, цвета их Воровского дома. Явное проявление солидарности на этой встрече. – Почему ты думаешь, будто мы согласимся жить вместе? – спросила Каттива. – В восточной части района Ставок недавно достроили мои апартаменты, и у меня нет желания отказываться от них.
– И не надо, дорогая, – сказала Алена. – Но супругам нужен общий дом, чтобы иногда принимать гостей. Так положено.
– Уверен, для таких случаев Коллектор будет рад открыть крыло, принадлежавшее его родителям, – сказал Жад, сидевший за своим дубовым столом. – В конце концов, к завершению месяца оно будет принадлежать и Каттиве.
Стоило Зимри услышать это предположение, как гнев внутри него вспыхнул вместе с магией. Несомненно, Жад ожидал именно такой реакции. Зимри не собирался делать ничего подобного. Волковы уже использовали его детскую в качестве своего офиса, и у него не было ни малейшего желания позволять их жадным лапам захватить и остальные помещения из его прошлого.
