Симфония для смертельного трона полностью

– Полагаю, – вмешалась Ларкира, кладя руку на колено Нии, – Ния пытается сказать, что, возможно, думая о своей любви к нашей сестре, ты забываешь о роли, которую она играет в нашей семье?

– Никогда, – ответил Зимри, ухватившись за спинку кресла, за которым стоял. – Ее роль служила оправданием тому, почему она не хотела, чтобы кто-то знал о нас. Отвлечение, говорила она. Я был ее отвлечением, в то время как она была моей…

«Путеводной звездой».

Он замолчал, решив не откровенничать еще сильнее, желая сохранить чувство собственного достоинства, ибо потерянные боги знали, что для его израненного сердца нет надежды.

– Ты не отвлекал ее, Зимри; она боялась своих чувств к тебе. И, думаю, мы все видели, что бывает, когда она не контролирует свои чувства.

На мгновение в помещении воцарилась тишина. Несомненно, все вспомнили недавнее выступление и безжизненные тела, оставшиеся после него.

– У Арабессы с детства очень много обязанностей, на ее плечах достаточно большой груз ответственности, – продолжила Ларкира.

– Как и у всех нас, – напомнил Зимри.

– Да, но это другое. Ее ответственность слишком серьезна. То, что она должна делать для нас, для нашего отца. Ты говоришь, будто не считал ее препятствием, но именно так она ощущает себя в семье. Она – помеха, которая мешает нам с Нией проявить себя. Она – причина, из-за которой отец не может посещать Забвение, когда ему заблагорассудится. Арабесса исполняет для нас роли матери, жены и проводника. Она берет на себя вину за все неудачи, и, похоже, с тобой она сделала то же самое. Узнав, что ты сможешь более свободно управлять «Макабрисом», она, очевидно, решила, что не должна этому препятствовать. Даже если это означало потерять тебя.

– Но она не обязана приносить такую жертву, – сказал Зимри, разочарование разливалось по его венам. – Мои цели и мечты принадлежат лишь мне. Это мой выбор. И я выбрал ее.

– Возможно, она боится, что ты пожалеешь об этом выборе, – сказала Ларкира.

– Как я могу жалеть о том, что любил ее?

– А теперь?

«Теперь, когда ты не можешь заполучить ее. Когда твое сердце кровоточит. Теперь, когда ты чувствуешь себя получеловеком. Жалеешь ли ты об этом сейчас?»

Сожалел ли он?

– Нет, – сказал Зимри, впиваясь пальцами в спинку кресла. – Никогда.

– Тогда надежда еще есть, – выдохнула Ларкира.

Надежда.

От этого слова у него перехватило дыхание. Надежда. Наивное детское чувство. Иллюзорный, тонкий аромат, который может легко заменить любое другое ощущение. Тревогу, страх, гнев.

Нет, здесь не было места для надежды.

– Она не хочет быть со мной. – Зимри покачал головой. – А даже если и так, уже слишком поздно. Я только что подписал брачный договор с Волковыми.

– Ты еще не женат, – сказала Ларкира. – Никогда не бывает слишком поздно. В Адилоре даже смерть не является концом истории.

– Несмотря на это, – начал Зимри, отводя взгляд и не думая о том, что ему отчаянно хотелось верить словам Ларкиры, – мне нужно максимально использовать то, что у меня осталось по эту сторону Забвения, и это клуб.

– А еще мы, – подала голос Ния, – у тебя есть мы.

Посмотрев на девушек, он увидел их силу, ощутил исходящую от них решимость и любовь. Когда Зимри появился в их жизни, они никогда не задавали вопросов и всегда с теплотой и участием относились к нему.

С радостью делили с ним дом и внимание своего отца.

Возможно, это и была та надежда, о которой говорила Ларкира. Надежда для него и для них. Возможность сохранить частичку семьи, которая у него появилась, несмотря на то что к ней нельзя было отнести ту девушку, которая владела его сердцем.

– Даже после того, как я женюсь на Каттиве? – спросил он, желая вернуться к реальному положению вещей. – И если между нами с Арабессой ничего не изменится?

В комнате воцарилась тишина, печаль наполнила воздух.

– Да, – ответила Ларкира. – Даже тогда. Пора бы тебе уже уяснить, что от Бассеттов не так-то просто отделаться.

– Мы хуже сорняков, – согласилась Ния.

Приятное тепло окружило его, их любовь. И поскольку Зимри нуждался в ней сильнее, чем сам подозревал, он позволил себе насладиться, хотя бы на этот раз.

– Спасибо, – ответил он. – Это значит больше, чем вы думаете.

– Ты все еще наш брат, Зимри, – глядя прямо ему в глаза, ответила Ларкира. – Мы любим тебя так же, как и Ару, независимо от разногласий между вами.

– Мы преданы семье, – добавила Ния. – А ты часть нашей семьи.

«Ты часть нашей семьи».

Вина сковала сердце Зимри, когда он вспомнил о просьбе Каттивы. Вряд ли вопрос можно было расценить как свидетельство преданности, но он чувствовал – сейчас самое подходящее время спросить о том, о чем вскоре он будет вынужден просить своего короля.

– Скорее всего, из-за одной ситуации ваша лояльность ко мне может пошатнуться, – признался он, ощущая, как его внутренности стягивает узлом.

– Какой ситуации? – нахмурившись, поинтересовалась Ния.