И попробовала еще раз.
А потом снова.
Ее пальцы порхали по клавишам до тех пор, пока не заныли, грудь горела, но единственным звуком был ритмичный шум ее затрудненного дыхания, звучавший в собственной голове.
Ужас охватил Арабессу, когда она поняла, чего здесь не хватает. Звуков.
Не было ни шепота, ни эха, ни брызг водопада, ни грома зверя.
И затем слова отца.
Реальность происходящего обрушилась на нее, будто удар одного из щупалец скилос лака.
Здесь она не могла играть музыку. Была неспособна издавать звуки. Ни одной ноты.
А значит, ее магия оказалась в ловушке.
Дары заперли внутри, словно связав ей руки, и не было никакой возможности вырваться.
Ее самый главный страх стал реальностью.
Ее магия оказалась бесполезна и могла издавать лишь неясный гул.
Но Арабессе это было не под силу.
Замерев от ужаса, она оказалась совершенно беспомощна перед приближающимся зверем.
Когда Арабессе еще не было девятнадцати, ее отправили подальше от дома и семьи, чтобы пройти испытание во время своего Лиренфаста. Она должна была прожить месяц в нижних кварталах Джабари, не прибегая к использованию своей магии. Это была своего рода инициация, во время которой Арабесса должна была узнать, как те, кто не был благословлен дарами потерянных богов, существуют без магии, коей от рождения были наделены они с сестрами. Временное отсутствие, как любил выражаться ее отец. Ния и Ларкира тоже подверглись подобному испытанию. И, несмотря на детство в Королевстве Воров, Арабесса никогда не усваивала уроки так быстро и так жестоко, как в тот месяц. А Ларкира во время подобного испытания даже лишилась части пальца.
Но польза от лишений заключалась в том, что, преодолевая их, ты познаешь свой потенциал.
Именно этот принцип Арабесса вспомнила сейчас, когда увидела, что зверь заметил ее и устремился вперед.
Возможно, ее лишили даров, но ее сила заключалась не только в магии.
Толстое мохнатое щупальце метнулось в сторону Арабессы, и она выскочила из-за своего валуна как раз в тот момент, когда скала разлетелась на части.
Арабесса перекатилась на корточки, тогда стражник оскалился и, издав еще один беззвучный крик, бросился на нее.
Может, звуков здесь и не было, но, судя по отвратительному аромату, наполнившему пещеру после выдоха стража, запахи, безусловно, присутствовали. И у нее все еще оставалось зрение, а также возможность чувствовать, учитывая вибрацию, появляющуюся от тяжелых шагов скилос лака. Три чувства, которые, как она знала, были таким же даром, как и ее магия.
Вот только она не знала, что именно с ними делать. Пока что Арабесса решила бежать. Двигаясь так быстро, как только могла, учитывая тяжелые юбки и узкие рукава, она сосредоточилась на теперь никем и ничем не загороженной двери на противоположной стороне пещеры.
К сожалению, монстр тоже был быстр, если не быстрее, и настиг ее за несколько песчинок. Одна из мохнатых лап шлепнулась перед дверью, быстро преграждая путь. Арабесса перепрыгнула через нее, как ребенок, играющий в смертельную игру «Крестики», и перекатилась, прячась за новым валуном. Ее платье причиняло дополнительное неудобство, юбки путались вокруг ног, а корсет словно сдавил ребра железной хваткой. Она тренировалась в подобных костюмах, но сражаться в них предпочел бы лишь сумасшедший.
Сменив флейту на клинок, пристегнутый к другому запястью, Арабесса начала разрывать материал. Одно из преимуществ тишины: разрезая и разрывая ткань, она не издавала ни звука.
Вскоре на ней остались лишь панталоны и корсет, который она с радостью разрезала. Теперь, имея возможность вобрать в легкие побольше воздуха, она попыталась утихомирить панику и магию, неистово скользящую по ее жилам.
Но она не могла.
Ее дары оказались в заточении, как и она сама очутилась заперта в этой пещере.
Без даров. Бесполезная и слабая.
Вид блестящего металла в руке придал ей решимости. Ее клинок. Лезвие ловило отражение голубых бассейнов слева. Арабесса повернулась к ним, посмотрела наверх, все выше и выше, к небольшому выступу, где у края водопада виднелась груда больших камней.
Неожиданно пришедшая в голову идея подарила новую надежду.
