После удачного завершения кампании 1251 года Симон поручил заботы о Гаскони своему заместителю Вильгельму Пигорелу, хорошо проявившему себя во время войны и отражения атак гасконцев, и вместе с графиней отправился в путешествие по Франции. Где-то в пути граф встретил Гуго Лузиньянского, второго двоюродного брата короля, и сел вместе с ним 9 ноября в Висанте на корабль. Когда они были около Дувра, ветер переменился и отбросил их назад к Висанту. Это послужило поводом для остроумных замечаний, что королевских братьев в Англии такое количество, что море отвергает их избыток. Дождавшись попутного ветра, оба графа благополучно добрались до Дувра. Когда Генрих III услышал о прибытии своего брата, он с огромной радостью встретил его и просил жителей Лондона приветствовать его. Но горожане, по-видимому, холодно отнеслись к его зятю43. Симон предложил уступить провинцию в обмен на возмещение всех своих расходов, но король заявил, что сенешаль должен нести ответственность за все захваченные и возвращенные им замки44.
Блистательное общество собралось в Йорке на Рождество 1251 года по случаю свадьбы дочери Генриха III Маргариты и сына Александра III Шотландского. Сами жители попытались сдержать неуправляемых шотландцев и сохранять на улицах порядок. Но это вылилось в потасовки, и королю пришлось выделить для поддержания мира специальную гвардию. На Рождество молодой король был посвящен в рыцари и женился в день Святого Стефана. Чтобы предотвратить беспорядки со стороны толпы, церемония была проведена рано и тайно. Архиепископ Йоркский пригласил на пир всю партию. В качестве первого блюда подали 60 жареных быков. Содержание того и другого двора в течение нескольких дней легло тяжелым бременем на прелата45. По всей вероятности, Симон де Монфор появился на свадебной церемонии, но в это время Генриху III сообщили о новой вспышке в Гаскони46. Король сразу же обвинил в этом Симона и все списал на его несправедливость и жестокость. Тогда тот предложил, чтобы в Гасконь послали комиссию и все недовольные предстали перед английским судом. Другой источник показывает, что Симон был против каких-либо расследований. «Почему, мой господин король, вы слушаете тех, кто признан изменниками, больше, чем меня, вашего верного слугу, и проверяете мои действия?» Король ответил: «Если все это правда, какой вред нанесет вам это расследование? Ваша слава лишь станет от этого еще больше»47. Королева попыталась повлиять на обоих, и 4 января 1252 года король назначил 11 арбитров, чтобы определить, чем оправданы траты Симона в Гаскони48. Один из королевских клириков Генрих де Венгем и капитан тамплиеров Росцелин де Фо были посланы для проведения расследования. Во. многие города отправили письма, чтобы местные представители прибыли в Англию49. Посыпались жалобы. Если король был готов слушать, что ж, он многое услышал50. Прибыв в Гасконь, комиссия застала мятеж в Ла Реоле. Гастон де Беарн объединил более сотни горожан и заставил сторонников Симона укрыться в замке. Было заключено перемирие, а городским представителям выданы охранные грамоты51, но Гастон отказался ехать в Англию, хотя и послал своего заместителя и клирика, которые его представляли. Генрих III запретил Симону возвращаться в Гасконь52, но спустя некоторое время граф появился там 7 апреля. 16 марта 1252 года Генрих III выдал ему 2 тысячи марок53. С ними он набрал сильную армию из французских рыцарей и наемников и вернулся в свою провинцию54. Под защитой королевских охранных грамот многие представители отправились в Англию, и Симон вновь поспешил вернуться туда, чтобы не быть осужденным в свое отсутствие, несомненно взяв с собой свидетелей со своей стороны55.
