Достигнув своих земель вблизи валлийской границы, бароны продолжали гнуть свое, и в тех местах было много беспорядочных столкновений. Затем они стали угрожать Честеру, Роберту Феррерсу, графу Дерби, выступив против них с такой огромной армией, что те не рискнули выйти им навстречу. Во время своего наступления они приблизились к ним вплотную и убили сто их людей, в то время как со своей стороны потеряли только одного. Но они были всего лишь грабителями, хотя формально находились на стороне баронов. Вскоре такие вылазки были пресечены. Когда приграничные лорды захватили Глостер и Бриджнорт, Симон назначил в Нортгемптоне всеобщий сбор, чтобы остановить их, а Генрих III повел свои силы к Вустеру, но обнаружил, что все мосты через Северн сломаны. Приграничные лорды поняли, что оказались в ловушке, поскольку впереди были силы Симона, а в тылу Ллевелин, было благоразумным сдаться. Они отказались прийти на парламент, который собрался в Оксфорде, но явились на собрание в Вустере. Они приняли условия, согласно которым должны были отправлялись в изгнание в Ирландию на год и один день и должны были закончить свои сборы до 15 января 1265 года. Им даже разрешили поговорить с принцем Эдуардом в Кенилворте8.
Посреди всех этих забот, связанных с войной, внимание Симона было сосредоточено на наиболее важных делах. В декабре 1264 года была прислана повестка для сбора парламента в 1265 году. Когда он собрался в Вестминстере 20 января 1265 года, на нем присутствовали 120 епископов, аббатов, приоров и диаконов, так что клир был очень полно представлен. 32 барона с двумя рыцарями из каждого графства и по два горожанина из каждого города или округа. За счет последних состав представителей значительно расширился и представлял все классы. Но это скорее было собрание сторонников Симона, нежели настоящий парламент. Сначала на заседаниях присутствовали только сторонники баронов, но в дальнейшем некоторые из северных баронов, поддерживавших короля, получили охранные грамоты и приехали на встречу парламента9. Но начало расти недовольство
Симоном, и оно стало звучать на встречах его же парламента10. Один хронист пишет, что он всем распоряжался, захватил все королевские замки в свое распоряжение, а королю оставил только тень от его королевского могущества, которая следовала за ним11. Ему приписывали захват 18 баронских владений12. Корабли Пяти Портов промышляли пиратством, и поступали жалобы, что они мешают торговле13. Подскочили цены и многие товары стали дорогими, но это было скорее результатом долгих беспорядков в стране, чем явным последствием баронского правления. Наиболее ревностные представители баронов доходили в своих патриотических чувствах до того, что были вполне готовы отказаться от иностранных товаров и ходить в одежде из грубой домотканой материи, а не из хорошо обработанной, которую привозили из Голландии. Но были среди баронов и такие, кто причинял репутации Симона большой вред. Его сын Генрих получил прозвище «торговец шерстью», потому что он взял в свои руки всю шерсть, которая экспортировалась из страны14.
