В октябре 1919-го Моркотуна возмутил поступок Петлюры, который проводил военные действия против армии Деникина. В открытом письме к Петлюре Моркотун бросил ему вызов, заявив:
«Вы уже нам не брат. Наши пути разошлись. Выйди из ложи, палач Украины и враг Отчизны... Мы будем обвинять Вас всюду и каждый день. Мы будем это делать от имени нашей Родины, Великой Украины, которая на протяжении столетий была часовым и оборонным валом нашей Матери, Великой Руси».
Моркотун также разослал во влиятельные масонские организации свое заявление, в котором Петлюра несправедливо обвинялся в том, что тайно проводит на Украине влияние Германии и Ватикана. Это обвинение некоторыми масонами воспринималось как правда, и путь «петлюровской» ложи к признанию в международных масонских кругах был затруднен.
Захватив практически всю полноту гражданской и военной власти в Украинской республике, Петлюра испытывал победную эйфорию лишь несколько первых дней... Далее неразрешимые проблемы настолько захватили его, повергли в транс, что он даже стал думать о призрачности своей политической удачи. Разве назовешь удачей назначение капитаном тонущего корабля? А в середине февраля уже казалось, что корабль республики быстро идет ко дну. Тяжелое наследство оставил Петлюре легкомысленный драматург и вития Винниченко.
Республика разваливалась, и Петлюра даже не знал, правителем каких земель он в данный момент является и сколько в его распоряжении украинского войска. Как у шекспировского короля Лира, у него могло уже через месяц не остаться ни державы, ни одного полка. Вновь, как в критические дни января 1918-го, украинская армия растаяла или того хуже — пополнила своими полками войска «красных».
Петлюра практически не выходил из своего роскошного штабного вагона С 55, который раньше принадлежал царскому министру путей сообщения. В этом вагоне, ставшем с февраля 1919-го для него «родным домом», он метался между фронтом и тылом, надеясь остановить отступление войск.
В тяжелейшие для республики дни в геометрической прогрессии возрастали ряды «недовольных» Директорией, «нэзалэжнистью», политическим курсом. То тут, то там вспыхивали бунты солдат, горожан, крестьян, зрели заговоры «правых» и «левых». Снова казалось, что все — «украинская идея не сработала», оказалась никому не нужной, республика погибла, а «провинившимся» перед большевиками осталось только спасать свои шкуры. Возможно, что не окажись Петлюра, с его громким именем и харизмой, во главе государства и армии, республика бы прекратила свое существование еще в феврале 1919 года, и рассыпалась бы на сотню анархических атаманий, воюющих со всем миром и между собой.
XX век сохранил нам массу примеров капитуляции властей при первых поражениях в войне. Чего стоит капитуляция Франции в 1940 году, при условиях, когда большая часть страны и армии еще находилась в руках правительства? Но Петлюра и петлюровцы в 1919 году боролись до последнего: в полном окружении, без тыла, патронов, иногда сохраняя за собой только несколько десятков квадратных километров. Такой стойкостью нельзя не восхищаться!
Надо отдать должное выдержке, воле Петлюры — за власть он бороться хотел и умел. Он блистательно разбивает интриги недругов, выходит из критических ситуаций заговоров, но выше себя он прыгнуть просто не может. Он был искусным политиком, но не «блистательным полководцем», не Александром Македонским... К тому же успехам политическим частенько приносились в жертву успехи военные. Чего стоит, например, назначение вчерашнего сотника австрийской армии 28-летнего Андрея Мельника начальником штаба всей армии УНР в угоду «корпорации» сечевых стрельцов или назначение вчерашнего прапорщика 26-летнего Владимира Оскилко командующим Северным фронтом УНР в угоду «самостийныкам».
Спасительным для развалившейся Директории стало десятидневное бездействие «красных», которые, захватив Киев, по-видимому, на некоторое время полностью исчерпали свои возможности к новому наступлению. Вновь обретя Киев, «красные» правители всерьез рассчитывали на то, что УНР развалится сама по себе или от «внутреннего взрыва восставших трудящихся». Но хотя фронт в середине февраля 1919-го, казалось, стабилизировался по линии Козятин—Коростень, войска УНР продолжали беспорядочно отступать и разбегаться по домам.
Генерал Капустянский вспоминал, что «деморализация войска достигла в это время таких размеров, что нарушение и неисполнение боевых приказов со стороны целых частей было обыкновенным явлением».
Даже сечевые стрельцы — опора режима — были полностью дезорганизованы. Их лидер полковник Коновалец тогда писал: «...из-за того, что нет резервов, все утомились, любая идея гаснет, хочется одного: спать».
