Справка
Надо отметить, что Петлюра с момента отставки Винниченко в секрете от галичан стал искать мира с поляками. Уже в середине февраля 1819-го он направил тайную дипломатическую миссию в Варшаву — для установления союзнических отношений и координации совместных действий против «красных». Украине был необходим хотя бы нейтралитет Польши, ведь воевать одновременно с Москвой и Варшавой армия Петлюры была не в силах.
Развал армии УНР, начавшийся в январе 1919-го, продолжился в феврале и марте. Военный министр Александр Шаповал, удрученный неразберихой на фронте, докладывал Петлюре: «Фактически наша армия не имеет командующего фронтом. Вы (Петлюра. — B.C.) отдаете свои приказы, Андрей Мельник — (начальник штаба армии. — B.C.) отдает свои, а генерал Греков (наказной атаман. — B.C.) из Одессы также свои».
Только с 5 по 16 марта 6, 53, 55, 58, 59-й полки УНР, конный полк Козыря разбежались или частично перешли на сторону «красных».
Мятеж атамана Григорьева в одночасье лишил Петлюру всяческих надежд на удержание фронта на юге Украины. Чтобы не попасть в окружение, Запорожский корпус армии УНР отступал на запад, заняв территорию между Южным Бугом и Днестром, вдоль железной дороги Одесса—Жмеринка. Петлюра тогда настаивал, чтобы Запорожский корпус оставался на юге Украины, а не выводился к Виннице, в помощь главным силам. Задачей Запорожского корпуса было удержание железнодорожного «пути в Европу», через Одессу, где происходили судьбоносные переговоры послов Петлюры с представителями Антанты. (Этот непродуманный петлюровский «план» приведет к гибели корпуса и ослаблению всей армии УНР.)
Омелько Волох — новый командир Запорожского корпуса войск УНР (20 тысячи бойцов), — видя, что «красные» побеждают на всем фронте, решил, по примеру Григорьева, немедленно перейти в стан победителей.
Развал фронта был следствием развала тыла. Многие атаманы объясняли свой переход на сторону «красных» Тем, что режим Директории с приходом кабинета Остапенко стал «буржуазным, контрреволюционным», так как последний стремится к союзу с «капиталистами Антанты» и навлекает на Украину новую интервенцию последней.
«Правый» кабинет Остапенко был неспособен управлять страной, впрочем как и предыдущий, «левый» кабинет Чеховского. Бессилие министерской власти заключалось еще и в том, что подконтрольные УНР территории были прифронтовыми и свои «порядки» там устанавливали военные коменданты, начальники гарнизонов, местные атаманы, а призрачная власть кабинета министров распространялась практически только на «столичный» город: сначала Винницу, потом Каменец-Подольский.
Единственное серьезное решение, которое успел принять кабинет Остапенко, и то по настоянию Петлюры, — отказаться от решения Трудового конгресса о Трудовых Радах (Советах) в качестве основы местной власти. Но как раз именно этот отказ стал поводом для мощной критики «слева». После этого кабинет Остапенко стали обвинять в «буржуазности» и «предательстве революции» не только большевики, левые эсеры и анархисты, но и большинство украинских эсеров и социал-демократов.
Новый кабинет не мог решить многочисленные накопившиеся проблемы хозяйственной жизни, не отваживался реформировать аграрный сектор, он владел только станком для печатания обесцененных денег. Министры так и не могли решить, какую Украину они строят и спасают? Мелкобуржуазную? Социалистическую? Капиталистическую? Или страну с каким-то невиданным ранее строем? Кабинет не мог наладить торговлю, обмен между городом и селом, не мог поставить под государственный контроль предприятия... Уже через месяц «работы» кабинета Остапенко Петлюра убедился, что кабинет министров не только не работает во благо, но своими действиями углубляет разруху да еще ведет какие-то странные политические игры против самого Петлюры, обвиняя его в «левизне».
