Несмотря на критическое положение на Восточном фронте, где начинается наступление «красных», Петлюра совершает 23—28 февраля первую поездку в качестве главы единого украинского государства в более благополучную часть своего «королевства» — на Галичину (Западные области УНР, или ЗУНР). Эта поездка не была только «ознакомительно-представительской»... Обстоятельства ее связаны с решением важнейшего международного вопроса о государственной принадлежности земель Восточной Галичины, на которых с ноября 1918-го проходили беспрерывные бои между армиями ЗУНР и Польши.
За несколько дней до приезда Петлюры в Галичину, во Львов, занятый поляками, прибыла межсоюзная миссия Антанты во главе с французским генералом Бартелеми. От имени Парижской мирной конференции Бартелеми представил проект прекращения войны в Галичине и установления новых границ между Украиной и Польшей. Украинской делегации, которую возглавлял генерал Омельянович-Павленко, предлагалось согласиться на отторжения в пользу Польши значительных территорий: Львовщины вместе с Львовом, Дрогобицко-Бориславским нефтяным бассейном (украинский Клондайк начала XX века), Перемышлянщиной и Холмщиной. Эти территории, которые составляли около 40% всей территории ЗУНР, частью уже были оккупированы польскими войсками, но все же войскам ЗУНР было предложено отступить и добровольно отдать полякам еще около 20% своей территории. Такое предложение вызвало возмущение среди членов делегации ЗУНР и поставило дальнейшие переговоры на грань срыва.
Петлюра приехал в Галичину с двумя предложениями: первое — провести набор в Галичине 10 тысяч солдат, чтобы пополнить армию УНР на антибольшевистском фронте; и второе, главное, — убедить политиков и военных ЗУНР принять унизительные предложения Антанты. В Станиславе (Ивано-Франковске) и в Ходорове Петлюра встретился с руководством правительства ЗУНР, армии, с президентом ЗУНР Е. Петрушевичем, а также с главой миссии Антанты. Будучи после отставки Винниченко основной фигурой Директории, которая формально управляла и делами ЗУНР, Петлюра надеялся, что его голос коренным образом изменит ситуацию на переговорах и приведет галичан к компромиссу. Петлюра поддержал идею французского маршала Фоша о совместном выступлении Польши и УНР против большевиков.
Тогда перед Петлюрой стоял выбор: или отстаивать интересы единой Украины, или искать покровительства Антанты и с ее помощью обрести государственность и мировое признание. Петлюра был не прочь дать свое согласие на отчуждение части территории ЗУНР на условиях прекращения войны Польши против ЗУНР и УНР, признания Антантой УНР и при гарантии помощи Антанты и Польши в борьбе с большевиками. Но сам решить такой важный вопрос он оказался не в силах. Его требования Признания условий миссии Бартелеми галицкими политиками и военными просто игнорировались. Рассыпалась и хрупкая надежда Главного атамана освободить 80-тысячную Галицкую армию от необходимости воевать с Польшей и направить ее на Восток, на Киев.
На встрече с Бартолеми Петлюра ничего не мог предложить желанным союзникам. «Несговорчивые» галичане, выступая за единство и свободу своей земли, соглашались только на границу по реке Сян, с возвращением Львова Украине и отходом польских войск с занятых территорий. Не помогло и предупреждение Петлюры о скором появлении в Галичине хорошо вооруженного польского корпуса Галлера, что могло коренным образом изменить ситуацию на фронте.
С 1 марта 1919 года война между западноукраинцами и поляками возобновилась. Представитель Антанты в Варшаве, взбешенный неспособностью Петлюры установить мир и контролировать свои территории, уже открыто угрожал: «Петлюра за все заплатит».
Провал переговоров в Галичине привел к взаимным разочарованиям. Галицкие лидеры разочаровались во вновь испеченном диктаторе Украины, который, как им казалось, ценой галицких земель хотел приобрести себе покровителей. Антанта разочаровалась в Петлюре как в руководителе, неспособном убедить своих подчиненных, а Петлюра, осознав всю недальновидность лидеров ЗУНР, разочаровался в «здравом смысле» и «потенциях» политиков Галичины. Трудно сейчас прогнозировать, что бы было, если бы... Мы можем только говорить о том, к чему привел срыв переговоров — к полной оккупации польской армией всей территории ЗУНР, да еще и Волыни, уже через четыре с половиной месяца после провала переговоров к полной мировой изоляции УНР и ЗУНР. Может быть, Петлюра был прав, и стоило «торговать» частью своей земли, «хотя бы в тактических целях», как это делал в 1918 и 1920-м тонкий стратег Ленин? Последний ведь сохранил «социалистическое отечество», а Петрушевич ни Украину, ни Галичину так и не сберег.
